Поэтому, справедливо рассудив, что лучшая защита – это нападение, Сильван и впрямь начал переговоры с подчиненными ему военачальниками, привлек их к себе обещаниями чинов, наград и всяческих благ, облачился (за неимением под рукой настоящей императорской порфиры – ведь носить пурпурные одежды в Римской «мировой» державе той эпохи дозволялось только императорам, всякий же другой римлянин, осмелившийся облечься в багряницу, хранить или хотя бы заказать ее, рисковал своей головой как опаснейший государственный преступник) в сшитые наспех в некое подобие хламиды или же плаща пурпурные полотнища, снятые с войсковых штандартов-вексилл(ум)ов, а также пурпурные матерчатые хоботы-хвосты драконов – боевых значков конных отрядов (заимствованных римлянами – как, впрочем, и парфянами, а по примеру парфян – персами – у сарматов)[119].
По другой версии, приверженцы которой сомневаются в возможности полного лишения Сильваном боевых штандартов их полотнищ, а боевых драконов – их «хвостов» (что означало бы кощунственное осквернение знамен, которым римляне привыкли воздавать почти божественные почести), германоримский «узурпатор поневоле» ограничился приказом нашить полоски пурпурной материи, отрезанные от полотнищ военных штандартов, на свою одежду, чтобы придать ей хотя бы внешний вид царской багряницы. После чего – устами своих воинов, или, по-латыни – «милитов», по древнему обычаю поднявших магистра пехоты на щит – провозгласил себя императором.
То есть совершил именно то самое тягчайшее, с точки зрения законов Римской «мировой» державы преступление, в подготовке которого его облыжно обвинил и на которое его фактически толкнул отпетый клеветник Динамий (неожиданно для себя, оказавшийся прозорливцем).
Римские военные штандарты-вексилл(ум)ы (современная реконструкция). Примерно так выглядела основная масса римских воинов (в большинстве своем – служилых «варваров») в IV веке
Парфянские конные латники под знаменем в виде дракона
Вскоре известие о появлении в Галлии очередного узурпатора пришло в Медиолан. Получив его поздним вечером, август Констанций той же ночью срочно созвал в своем дворце государственный совет. На его зов явились все вельможи империи. Когда же зашла речь о поиске выхода из сложившейся ситуации, было шепотом названо имя магистра милитум Урсицина, или Урзицина. (служилого германца, судя по характерному имени – Урзицином звали и одного из алеманнских царьков, сиречь военных предводителей – герконунгов, с которым мы еще встретимся на дальнейших страницах настоящего правдивого повествования), всего лишь годом ранее облыжно обвиненного в честолюбивых замыслах и интригах, в которых честный, добросовестный служака был, конечно, неповинен (если верить его сослуживцу и близкому другу Аммиану Марцеллину), «отозванного с Востока (где он вполне успешно дрался с персами –
Дракон – римский кавалерийский штандарт, заимствованный римлянами у сарматов (современная реконструкция)
