Между тем, вызванный, но все еще не допущенный ко двору, царевич Юлиан, томясь страхом и нетерпением, ожидал решения своей судьбы в одном из пригородов Медиолана. Севаста Евсевия неоднократно ободряла его (через одного из евнухов своей свиты), заверяя царевича в неизменности своего высочайшего покровительства и своей бескорыстной дружбы. Она просила Юлиана без стеснения писать ей, сообщая в письмах обо всех его заботах и пожеланиях. Когда Юлиан наконец получил известие о своем назначении цезарем и приглашение ко двору, его (если верить воспоминаниям самого Юлиана) охватил приступ внезапного страха. И он написал письмо, или, точнее говоря, прошение, императрице, о чем впоследствии вспоминал в следующих, весьма проникновенных, выражениях:
«И я написал ей письмо, лучше сказать, моление, содержавшее в себе призывания вроде следующих: да дадутся тебе дети наследники, да дарует тебе Бог то-то и то-то, если ты пошлешь меня домой, насколько возможно быстрее!». Но затем он решил, что отсылать адресованное августе письмо во дворец было бы верхом неосторожности, ибо «подозревал, что небеспрепятственно доходят письма до жены императора» (иными словами – что эти письма подвергаются перлюстрации). И Юлиан стал молить богов открыть ему ночью, должен ли он посылать императрице письмо. Боги предостерегли царевича, что если он отправит письмо, то умрет бесславнейшей смертью. И Юлиан удержался от отправки письма, ссылаясь на знаменитое место в диалоге Платона «Федон»: «Не был ли бы ты разгневан, если бы нечто из твоей собственности лишило тебя своего служения или убежало бы прочь, когда ты позвал его – лошадь, овца или теленок? И разве ты – желающий быть человеком, не человеком толпы и не низким человеком, но высшим и разумнейшим – лишишь богов своего служения и не вверишь себя им, не послужишь им, как они того пожелают? Смотри, чтобы не впасть тебе в совершеннейшее безумие, не пренебречь своими обязанностями пред богами. Что у тебя за мужество и куда оно подевалось? Смех один. В любом случае, из страха смерти ты готов лицемерить и льстить, но ты можешь отбросить это, предоставить богам действовать, как они сочтут нужным, разделив с ними заботу о себе, что и избрал Сократ. Делая наилучшее из возможного, ты можешь всецело довериться их заботе; стремись ничего не иметь и ничего не хватать, но просто принимай то, что тебе дают»
С этими мыслями Юлиан, вполне покорившийся воле богов, последовал приглашению августа Констанция явиться в императорский дворец. Царевич появился там одетым в короткий плащ философа (или, как пишет Аммиан Марцеллин – в «паллиат»,
