Воин-монах на престоле полностью

Таким образом, если верить Ливанию, Юлиан вновь приучил своих верноподданных приобретать или арендовать за их, верноподданных, собственный счет упряжных животных: «<…> этот пьяный задор (безоглядное и бесплатное пользование услугами государственной почты каждым встречным и поперечным – В. А.) Юлиан останавливает, действительно прекратив поездки без настоятельной надобности и выяснив, что и предоставление, и принятие подобных угождений рискованны, и внушив подчиненным одним приобретать упряжной скот, другим нанимать его. И наблюдалась вещь, коей плохо верилось: возницы проезжали мулов, конюшие коней. Как раньше они были в тисках тяжкой работы, так теперь возникало опасение, чтобы они не застоялись от долгого безделья. Это в свою очередь усиливало зажиточность домов подданных.»

Конечно, Ливаний, будучи, в первую очередь, учителем и мастером красноречия, вероятно, уже в силу данного обстоятельства не мог обойтись без некоторых преувеличений, однако даже святой Григорий Назианзин причисляет в своих обличениях царственного Апостата реорганизацию государственной почтовой службы к несомненным достижениям августа Юлиана (несмотря на все свое отвращение к императору-вероотступнику), восклицая в полемическом задоре и праведном гневе: «Или удобство сообщений (курсив наш – В. А.), уменьшение налогов, выбор начальников, наказание за воровство, и другие постановления, служащие временному благополучию и мгновенному блеску, могли доставить государству великую пользу и стоили того, чтобы оглушать наш слух похвалами таким учреждениям?» («Слово четвертое, первое обличительное на царя Юлиана»).

Севаст-эллинист развил завидную активность и в сфере юстиции. Венценосный филэллин не одобрял импровизированных законотворческих мер, принимаемых на злобу дня, применительно к временным, быстро меняющимся обстоятельствам, и противоречащих прежним законам и обычаям. И потому в вопросах гражданского права он неоднократно указывал и ссылался на старинные положения и обычаи, без колебаний отменяя нововведения своих предшественников на императорском престоле. «Что сказать о переменах и переиначиваниях в судебных определениях, которые в одну ночь менялись и переиначивались (Юлианом – В. А.)?» («Слово пятое, второе обличительное на царя Юлиана»).

Особенно последовательно Юлиан боролся против судебной волокиты. Недобросовестным сутягам запрещалось затягивать судебные процессы, тянувшиеся ранее порой годами. При разборе судебных споров, выносимых на его, Юлиана, рассмотрение (ибо он, желая глубже вникнуть в дела судопроизводства, учредил особую монаршую судебную палату под своим председательством), август чрезвычайно сурово называл всякого, кто не являлся по вызову в суд по прошествии более чем тридцати дней со дня вручения повестки. Стремясь разгрузить суды при губернаторах провинций, Юлиан разрешил привлекать для судебного разбирательства менее важных дел не только профессиональных судей.

Разбор тяжбы августом Юлианом