Подобная бравада была типична ддя сорокавосьмилетней Джоанны Херринг, которая привыкла захватывать и удерживать центральную сцену, отказываясь подчиняться обстоятельствам. Она дважды побывала замужем, воспитала двух сыновей и пять дней в неделю работала по двенадцать часов в день в своем телевизионном ток-шоу. Она была одной из светских львиц Хьюстона и неустанной защитницей интересов Пакистана. Но через год после вторжения она впервые в жизни ощутила горечь неудачи. Она обнаружила, что никто не хочет слышать о Зие уль-Хаке, а тем более об Афганистане. Казалось, жизнь проходит мимо нее, и она чувствовала себя одинокой. Ее муж умер от рака после долгой борьбы, и Джоанна помнит, как она в отчаянии рыдала у церковного алтаря в Хьюстоне. «Я думала, что больше никогда не буду смеяться, — говорит она. — Мне казалось, что жизнь закончена».
Джоанна Херринг с содроганием вспоминает те мрачные дни, но она вспоминает и о том, как Чарли Уилсон приехал к ней и спас ей жизнь. Они познакомились за два года до этого на одной из вечеринок в Ривер-Оукс после того, как Чарли удалось протолкнуть важную поправку к закону о нефти и газе, которую ее муж считал непроходной. Джоанна собрала вокруг себя могущественных людей, и когда она рассказывала Уилсону о Пакистане, то не сводила глаз с обаятельного конгрессмена. Он уехал с четким впечатлением, что Джоанна Херринг флиртует с ним, поэтому очень обрадовался неожиданному звонку, еще не подозревая о ее глубокой депрессии.
Говорят, что ипохондрики становятся самыми лучшими сиделками, но если Чарли Уилсон и помог Джоанне Херринг выбраться из трясины уныния в 1981 году, то главным образом потому, что он хорошо знал, откуда она родом и какие чувства может испытывать. Лишь немногим было известно о частых депрессиях самого Уилсона, связанных с бессонницей, алкоголизмом, приступами астмы, визитами к врачу и постоянным одиночеством. Он хорошо умел скрывать свое состояние. Независимо от его внутреннего состояния, когда он появлялся на людях, то тьма рассеивалась и являла миру улыбчивого и энергичного техасца.
Его кипучая энергия послужила чудесным лекарством для Джоанны Херринг. «Чарли снова научил меня смеяться и сделал мою жизнь прекрасной», — говорит она. Между ними завязался неординарный роман с беседами о Христе, Зие уль-Хаке и антикоммунизме. Шли недели, и Джоанна чувствовала, как боевой дух возвращается к ней. «У всех стекленели глаза, когда я заводила речь об афганцах, но Чарли интересовался такими вещами».
Когда Джоанна Херринг убедилась в том, что Уилсон может спасти положение, она с новой силой принялась ратовать за вмешательство в ход афганской войны. «Я поговорила с Зией и постаралась убедить его, — вспоминает она. — Я боялась, что кто-нибудь в пакистанском правительстве подготовит доклад о Чарли и отговорит Зию от общения с ним. Я сказала: “Вот человек, который действительно может помочь вам”. Видите ли, тогда в Пакистане многие очень боялись США». Джоанна также пустила в ход все свои чары, чтобы подключить Уилсона к афганской войне. «Я знала, что если он будет настроен серьезно, то пойдет до конца, — вспоминает она. — Я говорила ему: “У тебя есть влияние, ты превосходный политик — только подумай, что ты можешь сделать!” Это напоминало промывку мозгов. Но мне не пришлось особенно стараться, потому что Чарли придерживался того же мнения. Это техасский дух, и его легко пробудить».
Уилсон, находившийся под властью ее очарования, немедленно принял приглашение приехать в Ривер-Оукс и встретиться с человеком, который, по ее словам, должен был все объяснить. «Тебе он понравится, — говорила она Уилсону. — О нем написано восемнадцать книг, и у него есть награды всех стран мира. Он был первым человеком, который оказался в Бельгийском Конго после резни, он женился на одиннадцати еврейских девушках, чтобы вывезти их из нацистской Германии, но ни с одной не провел медового месяца. Каждый раз, когда в мире происходила катастрофа, Чарльз Фосетт оказывался на месте. Ты еще не встречал такого человека».
Тем, кто не знаком с Джоанной Херринг, ее слова иногда могут казаться совершенно оторванными от действительности. Но истории о Фосетте, которые она рассказывала, большей частью были правдивыми, включая рассказ о том, как он недавно заманил ее в Афганистан. По ее словам, полгода назад, когда она находилась у себя дома в Ривер-Оукс, то получила «подпольное» сообщение из Афганистана. Записка от ее друга Чарльза Фосетта была выведена цветным карандашом на задней обложке детской тетради: «Немедленно приезжай и возьми с собой съемочное оборудование. Мир не знает о том, что здесь творится».
