И эта Система сама по себе склонна к рискованному поведению! Павловский анализирует украинский кейс 2014 г.: «Система на Украине пытается отступить. Но тут выяснилось, что в ней нет навыка управления такими операциями… Всякий раз мы видим эскалацию рисков, устрашающих население и лояльных функционеров Системы. И всякий раз Кремль не умеет погасить радикализм, вскормленный навыком эскалаций». Дело в том, что кремлевский «Центр практикует управление эскалациями. Он включает в себя (а) создание, (б) эскалацию ситуаций угрозы, одновременно с их неопропагандным утрированием. А далее – (в) балансирование на грани потери управляемости, ради (г) представления населению „защиты“ от катастрофы, реально грозящей или мнимой. Центр в таком модусе и есть главный источник суверенных рисков». Внешний мир в такой ситуации по необходимости переходит в режим «сдерживания» агрессивного потенциала Системы РФ. Однако это получается плохо-«из-за встроенного в Систему рефлекса встречных эскалации». Внутренних сдерживающих сил у нее нет, поэтому она способна на любую авантюру. Ключ к проблеме, считает Павловский, – «внутри России, и связан с темой предфинального и постфинального состояний Системы РФ».
Будущее в ней, по мнению автора, это «место страха». Реальные проблемы у нас не обсуждают вслух и не принимают всерьез, что и есть источник страхов насчет будущего. «Реальным фактором стал вакуум предвидимого будущего, а следовательно, и нулевая готовность Системы к встрече с ее Финалом». Трансформация «Системы РФ» возможна и способна изменить ее финал – как смягчить, так и сделать катастрофическим. Однако мирным образом «Система РФ» непревращаема в другую, и дело здесь не в «генетическом коде», а в тех свойствах, которые обеспечили ее выживание и глобальную эффективность. Скорее всего, финал будет таким: «Система РФ» не сможет решить очередную задачу – довольно простую, скорее всего, – и наступит финальная ситуация, причем «наступит политически моментально: известные нам государственные субъекты будут к ней не готовы». В 2014 г. на Донбассе уже проявились некоторые элементы возможного будущего финала Системы РФ, а именно-«выпадение ключевых фигур там, где нужны люди, принимающие управленческие решения. Даже если решения были, люди не находились… Там, где нужно быстро принять компетентное решение, исчезает лицо, которое вправе принять его». Так и в ситуации финала Системы: потребуются политические инструменты для срочных действий, а их не будет (такова плата за неинституционализированность).
Как результат, «по ту сторону Системы РФ нас не ждет новая удобная для жизни земля, а та же самая, но с обнажившимися реальными ее слабостями, непрочностью и угрозами. На такой почве негде возводить справедливую Республику или демократический Полис». И рассчитывать на свободные выборы не стоит – выборы «начинают работать на самоочищение и обновление политики уже при довольно высокой правовой самодисциплине», которой и в помине нет ни у «Системы РФ», ни у ее противников. Речь на таких выборах «пойдет не о концепции необходимых реформ, а о лидерах-„хороших людях“. А значит, прекратившись как „путинский режим“, Система РФ сохранится как предпочитаемое поведение и как способ ставить и решать задачи». Более того, отмена цензуры тут же вытащит наружу все реальные противоречия. Начнется волна неоэгалитаризма, которая «спроецируется на региональные и бюджетные диспропорции». Вес этнократий вырастет, русским же регионам консолидироваться будет труднее. Вряд ли ответом на возрождение этнократий станет формирование «русских движений»-скорее «русские сплотятся вокруг идеи возрождения заново монопольного Центра. Таким путем и раньше возвышалась центральная власть после каждого ее крушения». Еще один вероятный повод к реанимации прежнего Центра – внешние угрозы, которые в его отсутствие нечем сдерживать, притом что они только растут и в критический момент ослабления Системы проявятся в полной мере.