Еще один инструмент десакрализации – фокусировка не на «короле», а на его свите. «Принято считать, что все решения в России принимает только один человек… Но Путин – не один человек. Это огромный коллективный разум. Десятки, даже сотни людей ежедневно угадывают, какие решения должен принят Владимир Путин. Сам Владимир Путин все время угадывает, какие решения он должен принять, чтобы быть популярным, чтобы быть понятым и одобренным огромным коллективным Владимиром Путиным». Часто этот процесс происходит непросто, конфликтно, от него искрит. Но как-то все в конечном счете разруливается! Скажем, в конце 2012 г. сложно и проблемно проходило принятие «закона Димы Яковлева», запрещающего усыновление американцами российских детей. Законопроект инициировал тогдашний шеф внутренней политики Вячеслав Володин. Проблема в том, что с президентом долгое время – почти два месяца – было невозможно связаться даже его ближайшим соратникам. Видимо, у него были серьезные проблемы со здоровьем. Система продолжала работать, но серьезных решений принимать никто не хотел и не мог. Инициатива Володина, пишет Зыгарь*, встретила сопротивление целого ряда членов правительства, которое тогда возглавлял Дмитрий Медведев. Даже Сергей Лавров высказывался против. Однако 20 декабря Путин, появившись на публике, высказался в поддержку закона, а 28 декабря подписал его. «Члены правительства были в шоке… Для Володина этот закон стал большой победой, ведь он попал в настроение, уловил раздражение Путина, и нашел подходящий способ выразить его-запрет иностранного усыновления сирот».
В своей книге Зыгарь* тщательно выписывает основные составляющие «коллективного Путина», а именно ключевых членов его менявшейся за годы команды. Вот, к примеру, «Николай Патрушев – самая недооцененная общественностью фигура в российском руководстве. Именно Патрушев впоследствии стал мозговым центром большинства путинских спецопераций. Например, присоединения Крыма». Он-создатель актуального путинского нарратива, благодаря ему «бытовой антиамериканизм, годами набиравший популярность в российском обществе, превратился в научный антиамериканизм, который был представлен в качестве новой российской официальной идеологии». Есть, конечно, и другие. Именно они, считает автор, всеми силами удерживают Путина в Кремле, убеждая его, что потеря им власти станет национальной трагедией для России-трагедией, которую нельзя допустить. «Круг приближенных, коллег и друзей… все теснее смыкался вокруг Путина, все более надежно ограждая его от реальности. В его же собственных-и своих-интересах». Ведь «главным источником их благосостояния является именно близость к президенту». И как бы сам Путин им ни сопротивлялся, они в конечном счете одерживают верх. Поэтому, полагает автор, «вовсе не Путин привел Россию к ее нынешнему состоянию – он даже долгое время сопротивлялся этим метаморфозам. Но потом поддался, поняв, что так проще». Нынешний образ Путина как «царя Грозного» тоже придуман «за него, и зачастую без его участия: и свитой, и западными партнерами, и журналистами… Мы все себе выдумали своего Путина. И, скорее всего, он у нас-далеко не последний».
Американский авторский тандем «политик – аналитик» в лице Хилл и Гэдди известен в России прежде всего книгой «Сибирское бремя», посвященной путям пространственного развития нашей страны в рыночных условиях. Другая их книга (оригинальное название – «Оперативник в Кремле»), вышедшая в 2013 г., представляет собой психологический портрет самого ненавидимого Западом современного политика – президента России. За неимением отечественных аналогов приходится полагаться на нее, рассматривая мотивы и паттерны поведения человека, от которого сегодня в буквальном смысле зависят война и мир на всей планете.
Итак, шесть масок Путина – это «Государственник», «Человек истории», «Специалист по выживанию», «Чужак», «Рыночник» и «Резидент». Начнем с «Государственника»: Путин пришел к власти в условиях крайнего ослабления российской государственности и рассматривает ее укрепление как приоритет и свою историческую ответственность перед страной. Все, что способствует укреплению государства (в его понимании), им приветствуется. Все, что препятствует, – отвергается. К сожалению, «государственник» не означает «политик»: он не связывает себя какими-либо обязательствами перед избирателями. Он верит в государство как нечто отдельное от граждан и считает себя ответственным скорее перед Богом и великими предками, создавшими государство. На практике, утверждают авторы, это означает желание реванша за развал СССР и слабость независимой России. Главный страх, управляющий его поведением, – страх нового распада страны. Его пароль – единство всех россиян ради возрождения величия Родины.