— В смысле? — недоумевает один из журналистов.
— В прямом. Пять минут — и вас нет, — спокойно повторяет он и демонстрирует свой автомат.
Вдруг из-за КамАЗа выходит человек кавказской внешности — высокий, широкоплечий, раскосый — осетин Олег по прозвищу Мамай. Он приветствует нас и приглашает присоединиться к поездке.
Не успеваем понять, что это будет за поездка, как нас подсаживают в грузовик к группе российских журналистов и закрывают дверь. КамАЗ с надписью «Батальон Восток» отправляется в неизвестном направлении.
— Ребят, а куда нас везут-то? — интересуюсь я.
— Кстати, да. Может, в аэропорт? — неудачно шутит кто-то из пассажиров.
— Или это подстава какая-то, и нас сейчас по дороге расстреляют. Кремлю же нужна серьезная жертва, чтобы ввести войска... — размышляет другой.
В лесопосадке, где-то в окрестностях ботанического сада, неподалеку от которого располагается резиденция Рината Ахметова, нас встречают вооруженные люди. Они выстроились в ряд перед нашим грузовиком, как на параде. Мамай молча, жестом приглашает посмотреть, как тренируются бойцы.
Вот, посмотрите, этот учится стрелять из гранатомета. А вот другой управляет пулеметной установкой. Поодаль несколько бойцов делают выпады с автоматами. Другие рассматривают новое оружие.
— А откуда у вас столько оружия? Кто купил? — спрашиваю у Мамая.
— Этого я вам сказать, конечно, не могу, — резонно отвечает Мамай. Кто-то с ружьем смеется:
— А вы напишите, что мы клад нашли.
Большинство батальона «Восток» составляют жители Донбасса. До перестрелки в аэропорту в него входило немало чеченцев, но, как утверждают здесь, практически все погибли в бою. Теперь боевой костяк батальона — осетины, участники конфликта 2008 года, произошедшего между Грузией, Южной Осетией, Абхазией и Россией.
— Первый враг России — это Америка, — отвечает Мамай на мой вопрос о том, почему он решил ехать на Донбасс. — Враг моей России — это мой враг. Мы православные и приехали воевать за тех, которых хотят убивать те, кто хочет забрать их землю. Мы были в таком же положении в Южной Осетии, когда наш народ не хотел быть с Грузией, они хотели своей агрессией заставить нас, а весь народ хотел быть в России. Тут — то же самое. Нам никто не помог тогда, а теперь мы сами решили помочь. Я решил один позвать всех. Так сформировались группы. Много людей хотят приехать сюда.
Вокруг действительно много осетин — высоких крепких молодых парней. Все, как один, улыбаются и легко и небрежно, как пушинку, перекладывают автомат с одного плеча на другое.
Пока бойцы проводят показательные учения, один из лидеров батальона, Александр Ходаковский, дает подробное интервью. Это бывший начальник спецподразделения «Альфа» Донецкого областного управления СБУ, который теперь подчиняется «министру обороны» самопровозглашенной «Донецкой народной республики» Игорю Стрелкову-Гиркину. Его же называют «главой службы безопасности ДНР» и руководителем «Патриотических сил Донбасса».
Ходаковский убежден, что охраной Донецкого аэропорта до недавнего времени занимался «кировоградский спецназ ГРУ», а их действия контролировали «представители националистических сил, которые практически при каждой воинской части сегодня имеются в качестве заградотряда — стимулируют воинские части, которые воевать, по сути, не хотят».
— Но кто-то же должен воевать с собственным народом, — говорит бывший «альфовец» и тут же себя одергивает: — Хотя каким «собственным», мы же разные народы... Тем не менее — со «своими». Традиционно же мы считаемся своими. Есть одна сила — националисты, — продолжает Ходаковский. — А есть другая сила — наемники из снайперов, специалистов, которые управляли техникой, которая нас бомбила. Трудно предположить, что украинские авиаторы могли совершать действия достаточно высокого уровня пилотажа. Это не обязательно американские, но наемники! Это особая порода, неважно, американские или русские — это люди, которые отвергают любые морально-нравственные нормы и за деньги готовы убивать любого. Что американские, что русские — все равно наемники.
— То есть здесь тоже наемники, да? — уточняет один из журналистов.
— Ну, это я образно, — пожимает плечами Ходаковский. — Все, кто за деньги, так или иначе выполняет функции. Это люди, которые не ограничены никакими правилами. Есть же конвенции, которые подразумевают определенные правила — отношение к раненым, отношение к мертвым. Мы по сей день не можем забрать своих мертвых из аэропорта, представляете? Теплая погода, а люди на «зеленке» лежат.
— Вы не жалеете, что пошли в аэропорт? — спрашивают командира.
