Ну, и много машин гражданских, причем ассортимент обновляется. Нужно ведь на чем-то воевать — забираем у «сепаров». Но если нужна твоя машина — ты очень легко станешь «сепаром».
Думаю, начальство не позволяло этому принять особый размах. Почетнее считалось отжать это в бою. Но, тем не менее, был чувак, который ехал в составе колонны на мопеде.
Идем мариновать «сепаров»
На базе в Счастье мы, как новички, караулили пленных и стояли на воротах.
Нам, как молодым пацанам, было трудно чему-то противостоять. В том числе втягиванию во внутренние интриги.
Мы пару раз не пускали посторонних людей к пленным. Но пару раз избиения все-таки происходили. Это не было методично. Обычно отношение к пленным было нормальное — до нас там были дедушки-афганцы, они относились к пленным строго, но человечно.
Но после боев люди приходят странные. Причем в боях происходят странные вещи. Выдвигается разведгруппа — и по них бьет артиллерия. Очень сложно наобум попасть. Кто-то сдал. Или, бывало, на боевую точку не подвозили боеприпасы. Идут бои — а вооруженные силы обещают, что вот-вот-вот подойдет подкрепление. А подкрепление не получает приказа, хотя стоит в 25 километрах. Было всеобщее мнение, что «Айдар» сливают. Ну, это вообще распространенное мнение.
И вот в таких условиях маринуют пленных, из которых треть — это, б**дь, просто местные мужики. Случайно попавшиеся. Хотя треть была — российские военные спецы, это стопроцентно. Граждане России по паспортам, ну и по выправке в любом коллективе видно, как выстраивается иерархия.
Да, я лично видел, как били пленных. Били ногами сидящих. Подымали и опять били. Это недолго продолжалось — комендант прибегал и все прекращал. А били люди, которые возвращались с передовой. У тебя убили друга — что ты делаешь? Да:
— Идем в подвал мариновать «сепаров».
Они ломятся мимо тебя, караульного — наставляют на тебя оружие. Пару раз в пол стреляли. Я так понимаю, это довольно часто происходит. Как-то вот так.
История про миссию ОБСЕ
Мне теперь кажется, что на практике все эти конвенции о правах человека — до п**ды.
Расскажу историю про миссию ОБСЕ.
В нашей группе приехал паренек, позывной Автоном... В общем, он нас всех обманул — ему не было восемнадцати лет. Он взял с собой ксерокопию паспорта, в которой исправил дату. В общем, ему все нравилось и казалось интересным.
Я был в подвале, он стоял на воротах. Мы связываемся по рации. Звоню ему:
— Автоном, как ты?
— Ги-ги, тут місія ОБСЄ приїхала. Хоче до плєнних.
— И что, пропускаешь их?
— Та **й я їх пущу, ліберастів кончєних.
Вот так. Семнадцатилетний пацан по своему произволу не пустил миссию ОБСЕ. А моя мама, по крайней мере раньше, принимала участие в миссиях ОБСЕ. Она до сих пор не знает, где я был. И я подумал: какой был бы каприз судьбы, если бы она была в составе этой делегации, Автоном пропустил бы их — а мне в подвале пришлось бы с автоматом не пропускать свою маму. Потому что есть распоряжение не пускать к пленным никого, кроме коменданта.
Как афганец изнасиловал пленную
Один раз я сам слышал, как одну из пленных насиловали.
Я слышал и о других случаях изнасилований, ближе к фронту — которые преподносили как геройство и забавное приключение.
Я вот думаю. Люди, совершавшие Октябрьскую революцию: через фильмы мы видим в основном образ честных, иногда простоватых людей. И только раз в фильме «Мы из Кронштадта» фигурирует момент, где пьяные матросы ночью пристают к прохожей, а вооруженный рабочий патруль препятствует этому. Возможно, это намек на попытку изнасилования. Иначе зачем матросам приставать к тетке.
Эта тема старательно обходится и в литературе. Одно время моим любимым периодом было начало двадцатых годов — тогда еще не было особой цензуры. Но даже критически мыслящие люди, такие как Платонов, об этом не упоминают. Или возможно, упоминания вычищены позже.
Так вот. На первом этаже было зарешеченное и заклеенное фольгой окно. Там сидели пленные женщины. Туда зашел один из афганцев. Я слышал, как она говорила: «Не надо, нельзя!» А потом приглушенные, сдавленные стоны.
Наверно, это происходило как-то жестко — потому что, когда ее в следующие дни выводили в уборную, она прихрамывала. Ей было тяжело идти.
Потом я интересовался, что это за женщина «А, это сепаратистская снайперша». — «А по чем известно? Ее взяли с оружием?» — «Нет, у нее нашли балаклаву». Какая-то тетка на основании того, что у нее была балаклава, попала в плен, где ее насилуют.
Я не знал, как себя вести в этой ситуации. Как выстраивать отношения дальше. Потому что этот афганец был одним из немногих людей, которых я до этого считал нормальными. Подсказывал нам, помогал, выручал. Вот такое.
Как Костыль убил Гуцула
С самого начала было страшно, что из-за всего бардака подстрелят свои же. Много пьяных, и все с оружием.
