Война с продолжением полностью

Ванситтарт считал, что британскому правительству предстояло выбрать, какой союзник для него важнее — Франция или сионисты. Сам он был убежден, что это была Франция. Примирить двух союзников было практически невозможно, так как Франция к этому времени заняла почти открытую антисионистскую позицию. Французы признавали, что согласились в свое время на еврейский «национальный очаг» в Палестине, но никак не на еврейское государство (а они были убеждены в намерении англичан превратить в него Палестину)[774]. И, разумеется, они не хотели делать никаких территориальных или экономических уступок этому государству. Обещания англичан на этот счет их не волновали: Ванситтарт резюмировал французскую позицию такой фразой: «Болтайте, если хотите, но только не за наш счет» (Vous barbotterez si vous voulez, mais vous ne barbotterez pas a nos frais)[775]. К тому же предполагаемое еврейское государство должно было в глазах французов вскоре превратиться в «большевистскую колонию» под боком Сирии и Ливана[776]. По мнению Ванситтарта, следовало искать возможность для таких уступок французам, которые убедили бы их пойти навстречу английским требованиям. Например, можно было включить этот вопрос в общее колониальное соглашение, на возможность которого сами французы безуспешно намекали еще летом 1919 года. Французам можно было отдать Гамбию, а взамен получить не только их полную лояльность на Ближнем Востоке, но и французские анклавы в Индии. У Керзона эти идеи не встретили поддержки, хотя он и запросил Г.Сэмюэля о возможных «местных уступках» французам. В своем ответе от 22 ноября Сэмюэль не смог предложить ничего серьезного[777]. Переговоры грозили окончательно сорваться.

Стала очевидна неспособность Форин Оффиса развязать этот «пограничный узел». Дело взял в свои руки Ллойд Джордж во время ноябрьской конференции в Лондоне. Вероятнее всего, палестинские противоречия были разрешены за кулисами этой конференции. 4 декабря, в последний день ее работы, состоялась официальная беседа Ллойд Джорджа с Бертело. Вопрос выглядел как уже решенный. Англичане окончательно отказывались от «линии Мейнерцхагена» к северу от Ярмука (то есть от Голанских высот), а французы согласились направлять в пользу Палестины «излишки» воды из Ярмука и верхнего Иордана, но не из Литани[778]. Таким образом, в совместном пользовании оказались только те водные артерии, которые уже в силу своего географического положения были международными (по Ярмуку проходил участок новой границы, а Иордан пересекал ее). Река Литани, целиком лежавшая на ливанской территории, осталась недоступной для англичан и сионистов. По требованию французов сионистов не допустили к самостоятельному участию в будущей гидротехнической комиссии. Таким образом, Сионистской организации было отказано в самостоятельном международном статусе.

Окончательная конвенция была подписана в Париже премьер-министром и главой МИД Ж. Лейгом и британским послом Ч. Гардингом 23 декабря 1920 года. В историю она вошла как Конвенция Лейга — Гардинга[779], хотя ни тот, ни другой не принимали никакого участия в ее выработке (правильнее было бы назвать ее «Конвенцией Бертело — Ванситтарта»). Были закреплены границы между британскими и французскими подмандатными территориями на Ближнем Востоке. Проведенная тогда линия и сейчас отделяет Сирию и Ливан с одной стороны от Ирака, Иордании и Израиля — с другой (без учета израильских завоеваний 1967 года). В конвенции также решались транспортные и ирригационные вопросы на базе описанных выше условий. По настоянию французов статья 9 гарантировала сохранение в подмандатных странах иностранных школ, основанных до войны, но без права открывать новые школы. Так была обеспечена некоторая юридическая гарантия сохранения многочисленных французских школ в Палестине, которые были живым воспоминанием об утраченном «католическом протекторате».