Война с продолжением полностью

Несмотря на готовность Франции к переговорам с Анкарой, боевые действия в Киликии продолжались. Le Temps писала, что, «если против Франции ведут войну, она готова отвечать двумя ударами на один, но Франция не хочет войны. Она хочет мира на Востоке, как и в Европе. Такова же, без сомнения, и цель британского правительства…. Таково и желание Италии», и даже греки наверняка хотят освободиться от огромных военных расходов. За то время, пока Анатолия находится в руках националистов, «Администрация Оттоманского долга не получила ничего. По оценкам, иностранные кредиторы Турции потеряли со времени отделения Анатолии примерно 100 миллионов франков, из которых 70 миллионов должны были достаться французским держателям. Железные дороги Малой Азии, из которых одни принадлежат союзникам, а другие являются их залогом, не принесли ничего. Необходимо прекратить подобную ситуацию… Необходимо, чтобы Анатолия перестала сама собой большевизироваться (Il faut que I’Anatolie cesse se bolcheviser еп vase clos), необходимо, чтобы Греция уменьшила со временем нагрузку от своей мобилизации и (военных — А.Ф.) расходов. Но ничего из этого невозможно осуществить, если настаивать на Севрском договоре… Но важнее всего, чтобы союзники пришли к соглашению между собой на базе новой программы мира на Востоке, программы справедливой и реализуемой»[786]. Сразу после этой редакционной статьи следовала большая статья по Германскому вопросу, подписанная Р. Пуанкаре. Он доказывал, что Германия может платить репарации, но не желает этого делать. Настроения французских финансовых кругов были ясны: никакой пощады Германии, любые уступки Турции во всем, кроме финансов, недопущение распространения «большевистского» влияния. 12 января французский генерал де Бургонь писал в другой газете, что необходимо вернуть Кемалю Смирну и Фракию: «Я думаю, что это явилось бы не слишком дорогой платой за содействие единственной армии в мире, которая могла бы теперь выступить против большевиков»[787].

5 февраля французские войска после девятимесячной осады взяли турецкий город Айнтаб[788], и в Париже опять зазвучали колониалистские голоса: «После взятия Айнтаба Франция может с легкостью отправиться на конференцию в Лондоне, чтобы обсуждать умиротворение Востока». Но поскольку греческие и турецкие требования абсолютно непримиримы, было бы лучше ограничить задачи конференции и передать вопрос о пересмотре Севрского договора постоянной комиссии, которая приводила бы условия договора в соответствие с пожеланиями населения и с силами сторон (puissance effective des Etats)[789]. Реализация этого предложения затянула бы решение вопроса на неопределенный срок и поставила его в прямую зависимость от военного счастья сторон. Это, с одной стороны, давало Франции призрачный шанс закрепиться в Киликии, а с другой — ставило Грецию, лишенную внешней поддержки, перед риском полного поражения в Малой Азии.

Британские политики хорошо видели, что протурецкие симпатии французов ставят под удар существование Антанты. Поэтому в недрах английского Форин Оффиса возникла идея заключения прямой сделки с Францией путем возрождения гарантийного пакта 1919 года. Эту мысль высказал Э. Кроу в меморандуме, направленном Керзону 12 февраля 1921 года. По словам самого Кроу, содержание меморандума было не только его личным мнением, а выражало определенную тенденцию в настроениях части британского дипломатического корпуса. Документ начинался с обоснования необходимости развивать хорошие отношения с Францией. По мнению его автора, «существуют некоторые важные указания на то, что основное направление французской политики состоит в предоставлении Великобритании ведущей и доминирующей роли в урегулировании восточных дел, если Франция сможет обрести ясную поддержку Англии в своих отношениях с Германией». Если «совместные англо-французские действия и политика в отношении Германии будут поставлены на прочное основание», это «сделает устойчивым отношение к нам французских правительств на долгие годы вперед» и «послужит миру и гармонии» между малыми странами. Англо-американские отношения только улучшатся, если США не смогут использовать англо-французские противоречия в своих интересах. «Решение Восточного вопроса в благоприятном для британских интересов и политических целей ключе прояснит обстановку во всех регионах от Балкан до Центральной Азии и Индии». Далее Кроу предлагал в обмен на предоставление Франции военных гарантий на условиях пакта 1919 года купить ее содействие в целом раде вопросов: Ближний Восток, отношения с США, отношения с «новыми государствами», германские репарации[790]. Никакой реакции на это предложение тогда не последовало. Вероятно, Керзон счел момент неподходящим для таких инициатив и решил подождать результатов конференции.