В целом конференция одобрила курс на «шерифское» решение ближневосточных проблем: сделать Фейсала королем Ирака «согласно пожеланиям местного населения», Абдалле предоставить некий официальный статус в Трансиордании, а за Хусейном сохранить его прежнюю роль защитника «Святых мест Ислама» и короля Хиджаза. «Шерифское» решение, однако, имело один существенный изъян: против него резко выступала Франция, имевшая стойкую антипатию к хашимитскому семейству, представители которого теперь «окружали» Сирию с двух сторон. Участники Каирской конференции прекрасно отдавали себе в этом отчет, но сочли, что мнение французов не должно мешать политике Великобритании в ее собственной мандатной зоне. Однако сразу после окончания конференции Черчилль поспешил в Иерусалим, чтобы вместе с Г. Сэмюэлем и Лоуренсом убедить Абдаллу отказаться от любых антифранцузских действий[827]. Черчилль хотел также встретиться с французским верховным комиссаром Гуро, но вместо него в Иерусалим приехал только Р. де Кэ.
Британские планы относительно Фейсала никогда не были для французов тайной. Еще в январе новый французский посол в Лондоне Сент-Олер пытался отговорить от этой идеи постоянного заместителя Керзона Э. Кроу. Британский дипломат отвечал, что Фейсал «не является кандидатом», но что Великобритания окажется «в трудном положении», если жители Месопотамии сами его выберут[828]. Французы не верили в «добровольность» такого выбора и, желая дискредитировать Фейсала, напоминали союзникам о его прежних попытках интриговать против самих англичан. Первые сведения о решениях Каирской конференции обеспокоили французов. Бриан писал Гуро, что они могут вызвать у населения Сирии «усиление стремлений к арабскому единству» и «чувство недоверия к французской мандатной власти». Премьер-министр в связи с этим советовал генералу ускорить формирование мандатной администрации, которая должна была, по возможности, углубить различия между Сирией и Месопотамией[829].
После окончания Каирской конференции между французскими и английскими официальными лицами еще неоднократно возникали споры по поводу хашимитских эмиров. Содержание этих споров всегда было примерно одинаково: французы указывали, что утверждение Абдаллы и Фейсала по соседству с Сирией будет недружественным актом по отношению к ним, англичане отвечали, что лишь идут навстречу пожеланиям населения и к тому же вольны поступать в своих зонах по своему усмотрению. Французы в ответ повторяли, что никогда не поверят в истинность таких «пожеланий населения». Именно так проходили беседы Сент-Олера с Керзоном в Лондоне[830], Р. де Кэ с Черчиллем в Иерусалиме[831], Гуро с Г. Сэмюэлем в Бейруте[832]. Впрочем, встречались и интересные нюансы. В середине марта британский консул в Дамаске намекнул французскому чиновнику, что для французов единственный способ избавиться от враждебных действий Абдаллы — сделать его королем Сирии. В то же время до французов дошли слухи, что англичане хотят создать еще одно хашимитское государство во главе со старшим сыном Хусейна эмиром Али в районе города Абу-Кемаль[833]. Эти слухи и намеки, впрочем, вскоре были опровергнуты в Лондоне, но затем Г. Сэмюэль вновь предложил Гуро пригласить Абдаллу на трон в Дамаске.
Англичане всячески старались убедить французов, что сделают все возможное, чтобы пресечь любые интриги против французских властей в Сирии со стороны Трансиордании или Ирака. Сент-Олер склонен был отчасти верить английским заверениям. Он считал, что англичане «поддерживают кандидатуры Фейсала и Абдаллы, сожалея о нашей оппозиции, и не для того, чтобы их использовать против нас. Для английского правительства только эти персонажи представляют моральную силу, способную восполнить военную силу, которой ему не хватает»[834]. Гуро, напротив, не верил англичанам, указывал на активную антифранцузскую деятельность приближенных эмира Абдаллы и был убежден, что возврат англичан к «шерифской политике» специально нацелен на то, чтобы «создать нам трудности»[835]. Подозрения Гуро относительно Абдаллы не были лишены оснований. 23 июня недалеко от города Кунейтра на юге Сирии на самого генерала было совершено покушение. Был ранен водитель его машины, убит офицер-переводчик, сам Гуро чудом остался невредим. Нападавшие скрылись на территории Трансиордании. Со стороны Франции последовали резкие протесты. Англичане сразу выразили сожаление, но их неспособность помочь расследованию этого дела показала, что за Иорданом их власть весьма призрачна[836]. Принятые в Каире решения стали быстро проводиться в жизнь. В июле 1921 года эмир Фейсал стал королем Ирака, несмотря на все французские возражения.
