Если линия поведения Франции, направленная на сближение с кемалистами, была вполне ясна, то британское руководство лихорадочно пыталось выработать определенную позицию в турецком вопросе. Для этого в начале июня в загородной резиденции премьер-министра «Чекерс» был собран специальный комитет из «заинтересованных министров». В нем участвовали Ллойд Джордж, Керзон, Монтегю, Черчилль, новый военный министр Л. Уорингтон-Эванс, а также генералы Г. Вильсон и Гарингтон. Общее настроение было пессимистичным. Все опасались прямого столкновения с кемалистами после вероятного поражения греков, «большевистского» вмешательства в ситуацию и утраты позиций не только в Константинополе, но и в Палестине и Месопотамии, где англо-турецкая война непременно спровоцировала бы восстание. Позиция Керзона была неопределенной. Он не возражал против поддержки Греции, но испытывал явную антипатию к ее действующему правительству. Ллойд Джордж более решительно выступал за поддержку Греции при условии ее согласия на фактическое британское руководство над своей армией и внешней политикой. Гарингтон и Г. Вильсон сомневались в способности греческой армии устоять против кемалистов. По их мнению, Великобритания стояла перед выбором между войной с ними и полным отступлением. Черчилль, представивший длинный меморандум, также был убежден, что «мы неуклонно и быстро движемся к тому, что можно будет назвать поражением Великобритании от Турции». Он предлагал, чтобы Великобритания взяла на себя посредническую роль в греко-турецком конфликте на основе лондонских предложений Антанты, дополненных эвакуацией греческих войск из Смирны при гарантировании прав меньшинств. В случае отказа греков их следовало предоставить собственной судьбе, а в случае отказа турок — оказать всемерную помощь грекам. По его мнению, Франция присоединилась бы к этим предложениям ради сохранения хороших отношений с Англией. Британские министры решили подготовить план материальной и финансовой помощи Греции на случай отказа кемалистов от компромиссного плана превращения Смирны в автономную турецкую провинцию с христианским губернатором под защитой великих держав, но не связываться с греческим правительством до выяснения позиции Франции[867]. На последнее заседание комитета в Чекерсе был приглашен Э. Венизелос (в тот момент политический эмигрант). Он поддержал идею посредничества Антанты в греко-турецком конфликте и добавил, что в случае отказа турецкой стороны союзникам останется только открыто поддержать Грецию. Иначе их ждала лишь «череда позорных отступлений». Своими силами Греция могла продолжать войну не более полугода[868].
14 июня Керзон через Гардинга предложил Бриану обсудить с ним в Париже эти инициативы[869]. Бриан согласился, но выразил мнение, что на любых переговорах с турками нельзя будет избежать вопроса о Фракии[870]. Переговоры Бриана и Керзона состоялись в Париже 18–19 июня. Было решено предложить воюющим сторонам посредничество на основе плана автономии Смирны и пересмотра остальных статей Севра в соответствии с предложениями, выдвинутыми Антантой на Лондонской конференции[871]. Бриан в ходе переговоров отчасти выдал свой подход к отношениям с Турцией, заявив, что турки рассматривали практику «сфер влияния» как наихудшее посягательство на свой суверенитет, но готовы были добровольно предоставлять желаемые концессии[872]. Следовательно, Бриан был убежден, что именно кемалистское правительство является гарантом экономических интересов Франции. Он также пытался добиться новых уступок в пользу Турции за счет греков (например, восстановить турецкий суверенитет во Фракии и создать там автономную провинцию под контролем союзников), но Керзон отверг эти предложения[873]. На этих же переговорах был наконец урегулирован вопрос о верховном командовании союзными силами в Константинополе. Оно закреплялось за британским генералом Гарингтоном, а французы взамен получали председательство в некоторых контрольных комиссиях, руководивших деятельностью султанского правительства[874].
