Анкарский договор внес значительные осложнения в англо-французские отношения. Британское руководство пристально следило за ходом переговоров. 26 октября, еще до того, как их результаты были официально объявлены, У. Черчилль направил специальный меморандум кабинету с изложением секретного разведывательного донесения о ходе франко-турецких переговоров. Особое беспокойство Черчилля вызвали сведения о готовности французов пропускать турецкие войска в Курдистан, что могло пагубно сказаться на британской политике в этом регионе. Само это сообщение (на самом деле недалекое от истины) вызвало у Черчилля большие сомнения. Но он был убежден, что переговоры в Анкаре нацелены не просто на защиту французских интересов, а на достижение этой цели за счет интересов Великобритании. Черчилль писал: «Они определенно верят, что у нас есть схожие антифранцузские соглашения с греками. Они, конечно же, очень рассержены из-за короля Фейсала и были бы рады увидеть Ирак в состоянии такого беспорядка, чтобы и Фейсал, и британская политика, которая ассоциируется с ним, потерпели крах»[889]. В подтверждение своих слов он приложил длинный меморандум Восточного департамента Министерства колоний относительно враждебных действий франции на Востоке: от интриг французского консула в Багдаде против нового короля Фейсала и антибританской пропаганды во франко-сирийской прессе до фактического поощрения вооруженной борьбы против британского мандата в Северном Ираке и снабжения оружием кемалистов. Еще одно приложение к записке Черчилля содержало меморандум британского верховного комиссара в Ираке Перси Кокса, который был убежден, что «французы пытаются переключить турецкую враждебность с Сирии на Ирак»[890]. Уже гораздо позже, весной 1922 года, в Форин Оффис через британского консула в Алеппо поступило разведывательное донесение, согласно которому в момент заключения Анкарского договора французский верховный комиссариат в Бейруте разослал всем французским представителям на Востоке циркуляр о необходимости заключения антибританских союзов не только с кемалистами, но и с Афганистаном, Йеменом, Недждом, эмиратом Хаиль на севере Аравии и с курдскими племенами[891]. Вряд ли эта информация заслуживает доверия, но она хорошо характеризует опасения, вызванные у англичан Анкарским договором.
Возможно, раздражение французов утверждением Фейсала в Ираке и оказало известное воздействие на их политику. Но после сообщения о заключении договора даже английская пресса признавала, что позиция Франции в определенной мере спровоцирована из Лондона. По мнению газеты
Анкарский договор стал лишь отражением нежелания Франции следовать политической линии Лондона, которая приносила англичанам чувство относительной безопасности на берегах Проливов, а французам — многочисленные жертвы в горах Киликии и огромные военные расходы в сочетании с невозможностью возобновления экономической активности в Анатолии и получения доходов в счет Оттоманского долга[894]. Но факт заключения этого соглашения можно рассматривать и под иным углом зрения. Американский историк Гарри Говард писал по этому поводу: «Франция и Британия, противостоявшие друг другу в вопросах рейнской политики, были на ножах (
