Только 21 декабря, накануне отъезда из Лондона, французский премьер-министр выдвинул идею всеобъемлющего англо-французского соглашения. Две державы должны были «гарантировать интересы друг друга во всех частях света, тесно сотрудничать во всем и приходить на помощь друг другу, где бы ни подвергались опасности эти интересы». В этом случае возможно будет сокращение «военного бремени» Франции. Далее Бриан высказал неожиданную мысль, что, вероятно, «и другие страны присоединятся к этому соглашению, включая саму Германию». Он считал возможным достичь договоренности, схожей с тихоокеанским Договором четырех держав, недавно подписанным в Вашингтоне[938]. Такое соглашение не будет ни на кого накладывать слишком жестких военных обязательств, но даст странам возможность согласовывать свои действия в случае угрозы существующему status quo. Оно может включать три или четыре державы, но его ядром должен быть крепкий союз между Великобританией и Францией. Бриан предлагал создать вокруг англо-французской комбинации общую организацию по охране мира во всей Европе. По его словам, если остальные страны почувствуют, что две державы объединились для поддержания мира и порядка, новой военной угрозы не возникнет и Германия сочтет за лучшее присоединиться к ним. Ллойд Джордж возражал, что Великобритания не готова к чему-либо большему, чем гарантия помощи Франции на случай прямого германского вторжения. В планах Бриана он видел желание Франции привязать Великобританию к охране границ Польши и Чехословакии, на что она согласиться не могла. Напоследок он высказал пожелание о нормализации отношений с Россией, чтобы не допустить ее сближения с Германией, и заручился согласием Бриана на созыв европейской экономической конференции. Разговор был отложен до намечавшейся межсоюзнической конференции в Каннах, куда руководители Франции и Великобритании решили прибыть заранее[939].
Объяснение позиций двух ведущих европейских держав в этот период, на наш взгляд, заключается в следующем. В Вашингтоне они почувствовали сильное давление со стороны США, поэтому и Бриан, и Ллойд Джордж стали задумываться о путях самостоятельного оздоровления Европы. Планы Ллойд Джорджа носили, в первую очередь, экономический характер и предполагали восстановление условий для развития европейской торговли с участием Германии и России. Связанные с этим спорные вопросы предполагалось разрешить на специальной экономической конференции. Планы Бриана, напротив, были скорее политическими и предполагали формальное закрепление доминирующего положения Франции на континенте. Такая система требовала сдерживания реваншизма побежденных стран (Германии в первую очередь, но также Венгрии и, возможно, Болгарии). С этой целью создавалась французская система «восточных союзов» к известному участию в которой Бриан хотел привлечь и Великобританию. Форма, в которую облекались эти планы (многостороннее общеевропейское соглашение вокруг двустороннего англо-французского союза), была, по существу, первой из тех общеевропейских и пацифистских инициатив, которые будут связаны с именем Бриана в последующие годы. Но ситуация в Малой Азии была диаметрально противоположна. Здесь Францией двигал в основном экономический интерес, а Великобританией — военно-стратегический. Франция оказалась здесь фактическим союзником побежденной страны — Турции, в то время как Великобритания всячески пыталась сдержать ее «реваншизм». Но при всем этом как европейские, так и азиатские планы каждой из двух держав нуждались хотя бы в одобрении другой стороны. Поэтому для рубежа 1921–1922 годов характерны поиски путей сглаживания англо-французских противоречий при сохранении твердых позиций каждой из стран по фундаментальным вопросам.
Несомненным признаком того, что Франция не собиралась пересматривать в угоду англичанам Анкарский договор, стало начало его практического осуществления. К концудекабря французские войска покинули Киликию, несмотря на протесты армянофилов всех стран. В Форин Оффис постоянно поступали сведения, что уходящая французская армия оставляла большое количество военных материалов кемалистам[940], а также перевозила к ним новые партии вооружений морем. Косвенным подтверждением могло служить то, что Франция (как и Италия) вопреки настояниям Англии упорно отказывалась разрешить Греции досмотр своих кораблей, идущих в порты, контролируемые турецкими националистами.
В этой ситуации перед британским руководством вновь встал вопрос об отношении к событиям в Анатолии. В «среднем звене» сотрудников Форин Оффиса четко обозначились две точки зрения на эту проблему. Г. Румбольд видел английские интересы в регионе в следующем: Турция не должна была быть центром панисламской пропаганды; Турция не должна иметь возможности легко атаковать Месопотамию; Проливы должны оставаться открытыми; свобода деловой активности британских подданных в Турции должна быть гарантирована[941]. Никакого упоминания о Греции в этой программе нет.
