В то же время Р. Ванситтарт писал Керзону, что сохранение греческой армии на занимаемых ею позициях было бы выгодно для Англии, так как греки прикрывали расположение английских войск в зоне Проливов. Пребывание греков в Малой Азии могло также быть использовано как рычаг давления во время переговоров с кемалистами. В связи с этим Ванситтарт предлагал разрешить Греции разместить в Англии заем, но при этом попытаться не вызвать подозрений в нарушении нейтралитета[942]. Остававшиеся в Лондоне греческие министры действительно добивались английского займа. Очевидно, им удалось наладить контакт с некоторыми членами правительства. 21 декабря британский министр образования Г. Фишер на заседании кабинета указал на неудовлетворительное состояние греческой армии, которая «в интересах союзников должна продолжать свое существование, пока не завершатся переговоры с турками». По его предложению кабинет согласится на размещение греческого займа в лондонском Сити. 40 % полученных денег Греция должна была истратить в Англии[943]. На следующий день Д. Гунарис подписал с канцлером казначейства Р. Хорном соглашение о займе на сумму 15 миллионов ф. ст. Впоследствии, правда, оно не было реализовано[944].
Все это указывало на новое изменение роли Греции в политике Великобритании. Она была уже не орудием борьбы с кемалистами, а только лишним козырем Англии на предстоящих переговорах с ними.
О разногласиях и колебаниях в британском руководстве свидетельствует и история попыток установления контактов с Анкарой, возобновленных осенью 1921 года. Румбольд поддерживал постоянный контакт с кемалистским агентом в Стамбуле Хамид-беем, но использовал он этот канал в основном для получения информации о происходящем в Анатолии. Более серьезные усилия были предприняты генералом Гарингтоном. В начале декабря он послал нескольких офицеров во главе с полковником Генри в городе Треболи на черноморском побережье для встречи с представителями кемалистов и передачи им предложения о перемирии с греками[945], но никаких полномочий на ведение переговоров эта миссия не имела[946]. И военное министерство, и сам Гарингтон выступали за скорейшее соглашение с кемалистами для предотвращения прямого военного столкновения с ними, но Форин Оффис во главе с Керзоном надеялся извлечь максимальные политические выгоды из существующей ситуации до примирения с Анкарой, а премьер-министр вообще скептически оценивал саму возможность диалога со сторонниками Кемаля[947]. Итак, накануне Каннской конференции Ближний Восток оставался слабым местом британской внешней политики, что усугублялось отсутствием четкой политической линии в этом регионе.
Конференция в Каннах открылась в начале января 1922 года. Ллойд Джордж и Бриан встретились за два дня до ее официального открытия. Их первый разговор был фактическим продолжением лондонских переговоров. Речь сразу зашла о предполагаемом союзе или гарантийном договоре. Бриан снова предлагал формирование вокруг англо-французской Антанты новой организации по поддержанию мира ввиду неэффективности в этом вопросе Лиги Наций. Ллойд Джордж отвергал эту идею, ссылаясь на британское общественное мнение и позицию доминионов. Он понимал, что Бриан в завуалированной форме предлагает Англии защищать интересы Польши и Чехословакии, и заявлял, что максимум, на что может пойти Великобритания, — это простая гарантия территории Франции от вторжения Германии. Она может быть оформлена как «Антанта», но, как и в 1904 году, ей должно предшествовать урегулирование всех спорных вопросов. Затем Ллойд Джордж выдвинул четыре условия для достижения согласия: Франция должна найти общий с Англией подход по отношению к Турции, статусу Танжера[948], пересмотреть свою программу строительства подводных лодок и согласиться на созыв общеевропейской экономической конференции с участием Советской России. Аргументы Ллойд Джорджа были просты: Франция хочет репараций и гарантий безопасности, Англия хочет экономического восстановления Европы. Если Франция хочет добиться своих целей, она должна помочь Англии добиться своих. Свои условия Ллойд Джордж изложил в письменном меморандуме[949].
На следующий день Бриан снова согласился на созыв экономической конференции и выразил желание обсудить вопросы Турции и Танжера с лордом Керзоном[950]. О планах возможного союза Бриан говорил, что слишком четкая привязка гарантийного пакта к четырем английским условиям произведет неприятное впечатление на французское общественное мнение. Ллойд Джордж пошел ему навстречу, заявив, что принципиальное значение имеет лишь вопрос о подводных лодках. Договорились включить в будущий договор пункт о консультациях между адмиралтействами для приведения в соответствие морских программ[951]. Был подготовлен новый проект английского меморандума, где единственным условием для гарантий оставался вопрос о подводных лодках[952]. Но Бриан скорее всего не успел прочитать этот документ.
