Война с продолжением полностью

Через несколько дней Керзон специально приехал в Париж, чтобы обсудить с Пуанкаре турецкие проблемы. Керзон предложил как можно быстрее собрать Верховный Совет Антанты, на что уже было получено согласие Бриана. Пуанкаре ответил, что державы сначала должны прийти к полному согласию путем обмена нотами. Керзон возразил, что «обмен нотами может длиться неделями, а ситуация очень серьезна… В марте или апреле погодные условия снова станут благоприятны для военных действий. Если они начнутся снова, шанс для мирного урегулирования, возможно, будет упущен и державы будут выглядеть чрезвычайно глупо (extremely foolish)». Пуанкаре, видимо, желая любой ценой оттянуть решение вопроса, сказал, что британские условия скорее всего не удовлетворят турок, что он готов к посредничеству между греками и турками, но требуется согласие палаты депутатов, которая не примет никакого принуждения по отношению к туркам, поскольку «нигде во Франции нет симпатии к Греции». Керзон заметил, что речь идет не о посредничестве, а о выработке союзниками нового мирного договора с Турцией. Независимо от взглядов французской публики или парламента решения должен принимать Верховный Совет. Пуанкаре еще раз упрекнул Англию в излишнем филэллинстве: «Дело было бы менее сложным, если бы мы действовали в интересах Великобритании, Франции и Италии, но… все, что делается для греков, будет плохо принято во Франции, где они уже рассматриваются не как союзники, а почти как враги». Видя такое упрямство, Керзон применил последний аргумент: «Французское правительство часто просило нас помочь ему в проведении в жизнь Версальского договора и само применяло меры принуждения. Несомненно, нет никакой разницы между случаями с Германией и с Турцией. Если вы составляете договор, вы должны быть готовы заставить его выполнять». Но Пуанкаре ответил, что Франция готова к санкциям против Турции за нарушение договора, но договора еще нет. Лишь когда Керзон заговорил о Танжере, Пуанкаре сменил тон. Он вдруг заявил, что Франция желает ликвидировать все вопросы, которые разделяют две страны, а британское правительство «может всегда рассчитывать, что он приложит все усилия, чтобы сотрудничать преданно и честно с Великобританией, и что он сожалеет о defaut de methode[956] и о беспорядочности (irregularity) Анкарского договора, что было «ошибкой, а не преднамеренной акцией»[957]. Согласно воспоминаниям Гардинга, который был переводчиком при этом разговоре, Пуанкаре в конце беседы сказал, что он вовсе не торопится подписывать гарантийный пакт, который может подождать, пока не будут разрешены марокканские и турецкие проблемы[958], но в опубликованном протоколе этих слов нет. При обсуждении этих переговоров в британском кабинете спустя два дня Керзон сказал, что Пуанкаре, похоже, специально затягивает вопрос, чтобы дать туркам время разгромить греков[959].

Итак, Пуанкаре оказался еще большим туркофилом, чем Бриан. В Анкарском договоре его не устраивала форма, а не суть. Его тактика заключалась в том, чтобы затянуть время и отсрочить выработку новых предложений по турецкому вопросу (новым поводом вскоре стал очередной правительственный кризис в Италии). Всего за год Франция и Англия поменялись местами. В начале 1921 года Англия (и в особенности Ллойд Джордж) при внешней готовности к переговорам заранее рассчитывала на их затяжку и провал, теперь же такую позицию заняла Франция. Причина в том, что если в 1921 году была надежда на победу греков, то теперь время работало на турок, которых французы неофициально подталкивали к началу наступления[960]. Очевидно, выгоды от вероятной турецкой победы Пуанкаре ценил выше, чем предлагавшийся англичанами гарантийный пакт. По крайней мере он не собирался жертвовать французской позицией в турецком вопросе ради заключения пакта, хотя Керзон считал, что пакт является вопросом выживания для французского кабинета (об этом он откровенно писал Гардингу)[961]. Это не означало, что Турция для Пуанкаре значила больше, чем Германия. Как уроженец Лотарингии он был яростным германофобом и даже заслужил прозвище «Пуанкаре-война». Он был не прочь использовать ситуацию на Востоке для решения европейских проблем, но только на выгодных для Франции условиях. Французская позиция была еще раз подробно изложена в официальной ноте Сент-Олера Керзону. Французский посол откровенно писал, что если британские предложения «принимают во внимание» позицию Греции, то французские должны учитывать требования турецкой стороны. Предложенный им план предполагал широкие уступки туркам по всем статьям договора, за исключением финансовых и экономических. В частности, французы резко возражали против выделения любых особых административных единиц для армян (в Киликии) и греков (в Смирне), что предусматривалось британскими проектами[962].