Война с продолжением полностью

Пожалуй, никогда еще мусульманский фактор в британской политике не заявлял о себе столь явно, как в начале 1922 года. В Форин Оффис только в январе было направлено два меморандума Лондонской мусульманской лиги с протестами против прогреческой политики Великобритании[973]. В Индии антибританские волнения не прекращались с 1919 года. Британские власти по старой традиции стремились опереться на мусульман, которых считали лояльными, но в начале 1920-х годов возникла реальная возможность объединения индусских и мусульманских сил в борьбе против английского господства. Большую роль в этом играла деятельность Халифатского комитета, поддержанная Индийским национальным конгрессом. В августе-декабре 1921 года на Малабарском берегу в Индии произошло восстание мусульман Мопла под халифатскими лозунгами[974]. Зимой 1921–1922 года началась широкая кампания гражданского неповиновения (хатрал), ответом на которую стал арест М. Ганди. Перспектива присоединения 70 миллионов мусульман к этой кампании серьезно беспокоила английские власти. Между тем английская политика по отношению к Турции (длительная оккупация Константинополя и фактическая поддержка Греции) была сильнейшим раздражителем для мусульман, и «англо-индийцы» всеми силами старались обратить на это внимание правительства.

В начале марта Э. Монтегю опубликовал свою переписку с вице-королем Индии лордом Ридингом, в которой излагались требования индийских мусульман о передаче Турции Константинополя, Адрианополя и Смирны, отмене капитуляций, сохранении верховной власти халифа над «Святыми местами» в Аравии и свободы арабских стран Азии от немусульманского господства или контроля. Такое поведение Монтегю означало полный разрыв с политикой коалиционного правительства, и он покинул пост министра по делам Индии. По словам турецкого историка, это лишило националистов услуг очень важного союзника в Лондоне[975]. Правда, туркофильство Монтегю вовсе не означало его симпатий к кемалистам, которых он (наряду с египетскими и индийскими националистами, а также панисламистами) считал одним из звеньев гигантской политической кампании против Британской империи, руководимой из Советской России. Именно в таком свете ситуация на Ближнем Востоке изображалась в письме, направленном Министерством по делам Индии в Форин Оффис еще в декабре 1921 года[976]. Программа главы индийского ведомства заключалась во всемерной поддержке авторитета турецкого султана-халифа с целью фактического управления через него всем мусульманским миром. В статье журнала Economist по поводу действий Монтегю говорилось, что выполнение индо-мусульманских требований было бы неоправданным отступлением для Великобритании. «Турецкая империя была ведущим фактором большинства европейских войн прошлого века, и сейчас она грозит стать ведущим фактором в Индии на критическом этапе движения к самоуправлению… Последствия нынешнего кризиса, хотя и затруднят задачу лорда Керзона, смогут, мы надеемся, заставить правительство вернуться к фундаментальным основам и строить свою политику на четко обозначенных принципах, а не на оппортунизме»[977].

После долгих задержек в Париже наконец открылась межсоюзническая конференция по Турции. Незадолго до этого тот же Economist поместил большую статью, посвященную анализу англо-французских взаимоотношений на Востоке. В ней содержался открытый упрек в адрес Франции за сепаратные действия, в особенности за Анкарский договор, и выражалось мнение, что, если на конференции созданный этим договором раскол между союзниками не будет ликвидирован, он перерастет рамки локального скандала и станет влиять на англо-французские отношения в целом. Вместе с тем автор статьи показал глубокое понимание французской позиции. По его мнению, Анкарский договор был «разрывом с единой англо-французской политической линией, которая устраивала британское правительство, но которая становилась все более затруднительной для Франции»[978].