В ходе четырех дней переговоров (22–26 марта) англо-французские противоречия проявились с новой силой. Позицию Пуанкаре в ходе обсуждения можно охарактеризовать как «политику авансов» по отношению к Турции. По словам Керзона, «подход господина Пуанкаре заключался в уступках туркам по всем пунктам»[979]. И действительно, Пуанкаре, например, настаивал, чтобы эвакуация греческих войск началась сразу после перемирия, еще до начала переговоров об окончательном мире. Керзон же считал целесообразным сохранять во время переговоров греческую армию в Анатолии, чтобы иметь дополнительный рычаг давления на Анкару. В итоге конференция выработала новые мирные предложения, включавшие защиту прав меньшинств при участии Лиги Наций, создание с ее помощью «армянского очага», установление демилитаризованной зоны в районе Проливов, европейскую границу по линии Родосто — Мидия, передачу Смирны Турции, а Адрианополя Греции при условии участия в управлении этими городами, соответственно, их греческого и турецкого населения, установление численности турецкой добровольной армии в 85 тыс. человек (по Севрскому договору — 50 тыс.), создание экономической системы, совместимой с турецким суверенитетом, для охраны интересов держав в Турции и обеспечения платежей по Оттоманскому долгу, учреждение комиссий для пересмотра режима капитуляций. Предлагалось созвать конференцию для выработки договора на основе этих предложений[980], которые были в основном творением Керзона. Все важнейшие уступки делались за счет Греции, а статьи Севрского договора, наиболее выгодные Великобритании, оставались практически неизменными. В частности, сохранялась возможность для фактического английского господства над Проливами. Пуанкаре в ходе переговоров предпочитал не спорить с Керзоном, так как понимал, что реальный исход событий решается вовсе не в Париже. Его отношение к итогам конференции хорошо видно из его комментария, сделанного сразу после ее закрытия. Он сказал, что решения конференции — не более чем «предложение о посредничестве, а ни в коем случае не ультиматум. Если Турция считает, что предложенная граница во Фракии не соответствует ее надеждам, мы не окажемся в тупике, и всегда можно будет снова начать переговоры на другой основе»[981]. Такое заявление было почти открытым подстрекательством турок к дальнейшему сопротивлению.
Мартовские предложения хотя и предполагали существенный пересмотр почти всех статей Севрского договора, но были недостаточны для кемалистов, так как во многом расходились с Национальным обетом. С.И. Аралов так передавал первую реакцию анкарского правительства: «Предложение это является ловким ходом Англии, желающей показать перед всем миром, и главным образом мусульманским миром и Индией, свои миролюбивые якобы намерения, и всей Антанты, и что если военные действия не прекратятся, то они не прекратятся по вине Ангорского правительства, и тем самым Ангорское правительство будет дискредитировано в глазах мусульманского мира, а также будет дискредитировано и в глазах анатолийских крестьян и всего населения, уставшего от многочисленных войн»[982]. В своем официальном ответе Анкара соглашалась лишь на перемирие при условии немедленного вывода греческих войск из Анатолии, после чего возможны были бы переговоры о мире. Антанта ответила отказом[983]. Греки тоже были разочарованы и считали, что от них требуют слишком больших уступок. Чтобы не вступать в конфликт с Антантой, греческое правительство заявило, что не будет отвечать на предложение о перемирии, пока турки его не примут[984].
