Таким образом, новые парижские предложения не разрешили Восточного вопроса, который продолжал оставаться «зияющей дырой» в созданной Антантой системе мирных договоров. Не лучше обстояло дело и в Европе, экономическое восстановление которой было не менее необходимо Великобритании, чем «замирение» Турции на выгодных условиях. С 10 апреля по 19 мая в Генуе проходила экономическая конференция, задуманная Ллойд Джорджем еще осенью 1921 года. Главным вопросом на конференции были отношения с Россией, крупнейшим кредитором которой была Франция. Пуанкаре нуждался в поддержке Ллойд Джорджа и болезненно воспринимал всякий намек на двусторонние контакты англичан с советскими представителями[985] (очевидно, опасаясь, что Ллойд Джордж последует примеру Бриана и заключит с Россией сепаратный договор), хотя ничего подобного не входило в планы Ллойд Джорджа. Благодаря усилиям Англии турецкие проблемы на конференции не обсуждались. Советская делегация сначала требовала приглашения в Геную представителей Анкары, однако получила однозначный отказ[986]. Франция же сделала все возможное, чтобы вынести за рамки конференции Германский вопрос, который все же постоянно витал в воздухе. Рапалльский договор, заключенный 16 апреля, еще больше подлил масла в огонь, так как возможное русско-германское сближение давно было одним из худших опасений Лондона и Парижа. В разгар конференции Ллойд Джордж предложил ее участникам принять общую декларацию о ненападении друг на друга, надеясь таким образом помочь возрождению европейской торговли, но после этого сразу всплыли многочисленные территориальные проблемы, оставшиеся в наследство от Парижской мирной конференции 1919 года, и стало ясно, что эта инициатива обречена на неудачу[987]. В отношениях с Россией также никакого прогресса достигнуто не было.
Неудача Генуэзской конференции, которая должна была стать кульминационным моментом в превращении Версальской системы в «подлинный мир», отсутствие сдвигов в Восточном вопросе выглядели как серьезное поражение всей внешнеполитической линии Великобритании. К тому же вскоре после окончания конференции произошло новое обострение репарационной проблемы. Пуанкаре прямо заговорил о возможности односторонних силовых акций со стороны Франции. В «среднем звене» руководителей Форин Оффиса[988] снова стали возникать предложения заключить гарантийный пакт с Францией в обмен на сотрудничество Франции в других вопросах (Турция, репарации, подводные лодки), но Керзон с порога отметал все подобные идеи[989]. После долгих проволочек англо-французский договор так и не был подписан[990].
В течение семи месяцев — с ноября 1921 по май 1922 года — почти вся международная политика была так или иначе связана с тремя конференциями — в Вашингтоне, Каннах и Генуе. Ни одна из них не затрагивала Восточный вопрос напрямую, но он неизменно присутствовал во всех политических расчетах и комбинациях. Вашингтонская конференция в известной мере толкала Англию и Францию к сближению под общим давлением США, и обе страны строили планы «Европы для европейцев». Во французской интерпретации они выглядели как система общеевропейской безопасности, основанная на союзе двух великих держав, а в британской — как органическая система торговых связей с участием России и Германии. Оба плана обсуждались на конференции в Каннах. Реализация любого из них требовала сотрудничества двух держав. Для того чтобы подтолкнуть Францию к участию в британском плане, англичане пытались использовать обещание возобновления гарантийного пакта 1919 года. Но сближению двух стран препятствовали разногласия по двум принципиальным вопросам — репарационному и турецкому. Проблему репараций новый французский премьер-министр Пуанкаре готов был использовать для утверждения господствующей роли Франции на континенте, что не могло понравиться англичанам. Но наиболее явным было противостояние двух держав на Востоке, где при общем внешнем нейтралитете они негласно поддерживали разные воюющие стороны. Хотя политическая линия Керзона имела вид излюбленной английской тактики «третейского судьи», присутствие греческих войск в Малой Азии было его главным козырем. Парижские предложения, выработанные в марте под руководством Керзона, в случае их принятия и при успешном окончании Генуэзской конференции создали бы ситуацию, когда военно-политическое господство Великобритании в Bocточном Средиземноморье сочеталось бы с ее торговым могуществом на континенте. Но этим планам не суждено было сбыться вследствие провала Генуэзской конференции и отказа Анкары от парижских предложений. Немаловажную роль в этом сыграло скрытое и явное противодействие Франции, по-прежнему стремившейся к соединению военно-политического господства в Европе с экономическим доминированием в Турции.
