Помимо обстрелов турецких городов, Греция решила прибегнуть к крайней мере давления на Турцию. В конце июля греки стали концентрировать свои войска на подступах к Константинополю. Более того, значительные силы были переброшены во Фракию из Малой Азии, что с чисто военной точки зрения было полным нонсенсом (греки сами лишали свои войска поддержки с тыла)[1008]. Появились сведения, что они намерены оккупировать город. Гендерсон, временно исполнявший обязанности английского верховного комиссара, вынужден был успокоить своих коллег, что греки лишь распускают слухи, чтобы припугнуть кемалистов[1009]. Но 29 июля греческое правительство официально уведомило союзные державы о своем намерении оккупировать Константинополь, так как это якобы было единственной возможностью заставить турок согласиться на мир[1010]. Есть сведения, что к такому шагу греков неофициально подталкивал не кто иной, как Ллойд Джордж[1011]. Правда, в тот же день греческий МВД заверил английского посла Бентника, что греки и шагу не сделают без согласия союзников[1012], но шума эта история наделала много. Гарингтон уже готовился к обороне султанской столицы от греческих войск, а Румбольд запрашивал Лондон, следует ли интернировать греческие корабли, стоящие в Босфоре и Золотом Роге[1013]. 31 июля послы трех союзных держав в Афинах, получив соответствующие указания, уведомили греческое руководство, что Антанта будет всеми силами противостоять любому вторжению в «нейтральную зону»[1014]. Но греческое правительство, надеясь на поддержку Англии, пошло на еще одну авантюру. В оккупированной Смирне было провозглашено создание «автономной Ионии». Французский и итальянский представители направили греческому правительству формальные протесты, чуть позже к ним присоединился и их английский коллега.
Пожалуй, одним из самых ярких последствий этих греческих инициатив было выступление Ллойд Джорджа в парламенте 4 августа. После резко антигреческого выступления одного из депутатов (подпоручика Кентворти), призывавшего премьер-министра к смене политического курса в пользу Турции, Ллойд Джордж взял слово и произнес одну из своих красноречивых антитурецких речей, начав с «неблагодарности» Турции, вступившей в 1914 году в войну против Великобритании, которой она была обязана самим своим существованием. Затем он указал на неуступчивость турок, которым неоднократно предлагали компромиссные условия мира. О текущем моменте он сказал: «Между Турцией и Грецией идет война. Мы защищаем столицу одной страны от другой…. Если бы нас там не было, нет абсолютно никаких сомнений, что греки заняли бы эту столицу за несколько часов и это привело бы к решению вопроса. Есть только один способ, которым греки могут добиться решения, — наступая через почти непроходимую местность в глубь страны на сотни миль. Я не знаю ни одной армии, которая могла бы пройти так далеко, как прошли греки. Это было очень дорогое и очень опасное военное предприятие…. Существуют предположения, возможно, не лишенные основания, что кемалистские силы перевооружаются из Европы (намек на Францию —
