В самом британском правительстве не было единства. Ллойд Джордж и Черчилль были настроены воинственно, в то время как Керзон хотел любой ценой предотвратить военное столкновение. 15 сентября британский кабинет министров под давлением Ллойд Джорджа и Черчилля принял решение направить новые подкрепления в Турцию и обратиться к британским доминионам, а также к Югославии и Румынии с просьбой послать свои войска в зону Проливов для защиты Европы от турецкого вторжения. Керзону предстояло отправиться в Париж обсудить дальнейший план действий с Пуанкаре[1027]. Но 17 сентября, еще до того, как он пересек Ла-Манш, Черчилль без его ведома опубликовал пресс-коммюнике, в котором говорилось, что британское правительство сделает все возможное, чтобы не допустить турок в Европу, и призывает доминионы и Балканские страны помочь ему[1028]. Прочитав это коммюнике, Керзон назвал его «поджигательским манифестом». Английская пресса начала мощную антиправительственную кампанию[1029]. Эти действия знаменовали собой пик Чанакского кризиса. Ллойд Джордж и Черчилль фактически вели дело к новой войне, которая могла продлиться неопределенно долго и привести к непредсказуемым последствиям. В доминионах английское требование вызвало неоднозначную реакцию. Только Австралия и Новая Зеландия согласились помочь метрополии. Остальные доминионы, в первую очередь Канада, отказались это сделать[1030]. В этих далеких заморских странах, формально находившихся под британским суверенитетом, Чанакский кризис дал мощный толчок требованиям большей независимости от Лондона.
Реакция Франции не заставила себя ждать. 18 сентября Пуанкаре телеграфировал в Лондон, что «французское правительство глубоко удивлено столь серьезной инициативой британского кабинета по поводу дел на Востоке, публично объявленной до какого-либо соглашения с союзниками, в частности с Францией». Правда, Франция «абсолютно согласна с необходимостью обеспечить свободу Проливов», но она расходится с Лондоном относительно «наилучших способов осуществления этого» и серьезно опасается последствий британской политики во всем мусульманском мире[1031]. В тот же день французский гарнизон покинул Чанак. Затем то же самое сделали и итальянцы.
На следующий день, 19 сентября, лорд Гардинг имел по этому поводу беседу с Пуанкаре. В своем донесении в Лондон он так передавал этот разговор: «Я сказал, что выводить французские войска, которые были посланы как подтверждение солидарности, оставляя британские войска открытыми для любой атаки, было, по моему мнению, наилучшим способом спровоцировать войну, вдохновляя Кемаля демонстрацией того, что эта солидарность более не существует. Председатель совета министров очень возбудился и в длинной тираде неоднократно повторил, что правительство его величества проводит политику войны… Он заверил, что французские войска будут выведены только по согласованию с генералом Гарингтоном, но что по этому вопросу не будет никакого компромисса, так как общественное мнение во Франции не позволит подвергать жизнь даже одного французского солдата риску атаки со стороны турецких войск или турецких партизан». Пуанкаре согласился с необходимостью скорейшего созыва мирной конференции, но он был убежден, что «абсолютно безнадежно думать, что делегаты Анкары приедут на конференцию, если им не дать ясно понять, что их территориальные требования будут выполнены». Пуанкаре имел в виду Восточную Фракию. В этом случае турки будут более сговорчивы в других вопросах[1032].
