Война с продолжением полностью

Обстановка на Востоке коренным образом изменилась. Теперь союзники, которые располагали лишь очень небольшими силами в зоне Проливов, лицом к лицу встретились с кемалистским войском, от которого их до сих пор прикрывали греческие солдаты. Разгром греков означал прежде всего полный крах английской политики. В то же время журнал Economist писал, что «Франция в значительной степени выиграет от турецкой победы, и не только потому, что выплата турецкого долга начнется тем быстрее, чем скорее Турция вернет все или часть потерянных территорий»[1021]. Но для Великобритании — великой мировой державы, управлявшей огромной империей и выигравшей мировую войну, признать себя побежденной мятежным турецким генералом означало пережить самое позорное из всех возможных унижений. Как писал впоследствии Черчилль, «союзные армии одержали над Турцией абсолютную и бесспорную победу. Прошли четыре года — и болтуны превратили победу в поражение»[1022]. Нежелание правительства Ллойд Джорджа мириться с этим привело к событиям, вошедшим в историю как Чанакский кризис.

После провала Лондонской конференции 1921 года и объявления Антантой формального нейтралитета в греко-турецкой войне союзники произвольно определили в районах, прилегающих к Проливам, так называемую нейтральную зону, контролируемую английскими, французскими и итальянскими войсками. В Европе она включала Константинополь, прилегающий к нему район до линии Чаталджи (граница Турции по Севрскому договору) и полуостров Галлиполи; в Азии — Исмидский полуостров и район, прилегающий к Дарданеллам с крепостью Чанак. Восточная Фракия к Северу от этой зоны была оккупирована Грецией еще осенью 1920 года. После падения Смирны греческое присутствие во Фракии сохранялось. В районе Исмида нейтральная зона с 1921 года соседствовала с территорией, контролируемой националистами, но последние не предпринимали никаких враждебных действий по отношению к союзникам. В районе Чанака с 1920 года позиции союзников находились в глубоком тылу греческих войск.

Изгнание греческой армии из Малой Азии неизбежно ставило вопрос о дальнейших намерениях Кемаля. Победоносная турецкая армия имела подавляющее численное преимущество над небольшими англо-франко-итальянскими силами в нейтральной зоне. В первое время вполне вероятным казалось турецкое наступление в сторону Проливов, тем более что в разговоре с английским консулом в Смирне Кемаль (случайно или намеренно) обронил фразу, что Турция все еще находится в состоянии войны с Великобританией. Затем, правда, он дал письменное разъяснение, что не намерен атаковать союзников[1023]. 11 сентября Румбольд получил депешу, что британское правительство готово оставить Чанак и Исмид, чтобы сосредоточиться на обороне Константинополя и Галлиполи, для чего туда направляются британские подкрепления, несмотря на отказ французов и итальянцев последовать английскому примеру. В своем ответе Румбольд настаивал на том, что удержание Чанака и Исмида чрезвычайно важно для престижа союзников, а удержание Константинополя и Галлиполи будет невозможно в случае потери смежных пунктов на азиатском берегу[1024]. В тот же день новая депеша от Керзона уведомляла Румбольда, что союзные войска не должны оставлять Чанак, если не будет серьезного военного риска, так как союзникам необходимы были козыри в будущих переговорах с Мустафой Кемалем[1025].

11 сентября в Анкару была направлена коллективная нота трех союзных правительств с требованием, чтобы турецкие войска не вступали в нейтральную зону. Турки ответили, что не признают никаких нейтральных зон на своей территории. Франция и Италия в тот момент поддерживали английскую позицию. 12 сентября в Чанак прибыли французские и итальянские подкрепления. 14 сентября Пуанкаре заверил Лондон в своей полной поддержке и дал соответствующие указания верховному комиссару Пелле[1026]. Однако такое единодушие продлилось недолго.