3 октября 1922 года в городе Мудании на южном берегу Мраморного моря началась конференция военных представителей Турции, Великобритании, Франции, Италии и Греции. Английский представитель Гарингтон, следуя полученным инструкциям, упорно не соглашался на немедленную уступку Восточной Фракии туркам. Но французский представитель генерал Шарпи от имени своего правительства заверял Исмет-пашу, представлявшего Турцию, что Франция согласна со всеми турецкими требованиями. Вдохновленный этим Исмет стал угрожать началом наступления[1041]. 6 октября конференция была прервана. Потребовалось еще одно совещание министров иностранных дел в Париже для выработки компромиссных предложений. Франция и Италия не соглашались воевать с турками ни при каких обстоятельствах, и Керзону пришлось пойти на уступки. 8 октября переговоры были возобновлены на основе новых предложений. Турки на них согласились, понимая, что страна, которая почти непрерывно воевала на протяжении 11 лет, не может втягиваться в новый конфликт.
11 октября в Мудании было подписано перемирие между турецкими националистами и представителями стран Антанты и Греции. Союзные войска оставались в Чанаке и Исмиде, а также в Константинополе и Галлиполи. Они также временно занимали Восточную Фракию до реки Марицы, из которой выводились греческие войска. Одновременно в Константинополь и Фракию вводилась турецкая (националистическая) жандармерия и там устанавливалась гражданская власть турецкой администрации. Союзные войска должны были покинуть турецкую территорию сразу после вступления в силу мирного договора, для выработки условий которого предполагалось немедленно созвать международную конференцию с участием всех заинтересованных сторон[1042]. Чанакский кризис, поставивший Европу и Турцию на грань новой войны, закончился.
Провал ближневосточной авантюры лишил власти не только короля Константина. Хрупкая либерально-консервативная коалиция, на которую опиралось правительство Ллойд Джорджа, развалилась. Чанакский кризис стал последней каплей, переполнившей чашу терпения его оппонентов. 19 октября, после выхода консерваторов из коалиции, правительство Ллойд Джорджа пало[1043]. К власти пришли тори во главе с Э. Бонар Лоу. Внешняя политика всецело оказалась в руках Керзона.
Разгром Греции и Чанакский кризис стали, пожалуй, самыми драматическими событиями всей ближневосточной эпопеи начала 20-х годов. Но они вовсе не были неожиданными. Это был закономерный итог политики, которую Великобритания проводила с 1919 года и к которой она хотела привязать свою главную союзницу. То, что произошло в августе-сентябре 1922 года, было подготовлено авантюрной идеей Ллойд Джорджа об отправке греческих войск в Смирну и драконовскими условиями Севрского договора. С мая 1919 года английская политика вольно или невольно была связана с военным счастьем греческих армий, и поэтому поражение Греции стало и крупнейшим поражением Великобритании. С другой стороны, события, казалось, подтверждали правоту Франции, которая накануне конференции в Мудании благодаря ловкости Франклен-Буйона и туркофильству Пуанкаре даже перехватила дипломатическую инициативу, оставив Англию в одиночестве перед лицом победоносных турецких армий. Но Англия, проявив настойчивость, смогла сохранить в своих руках важные козыри для будущих дипломатических баталий — присутствие союзных (прежде всего английских) войск в районе Проливов и в Константинополе. Франции же предстояло проверить, насколько благодарными окажутся кемалисты, когда речь зайдет об Оттоманском долге, капитуляциях и других интересующих Францию вопросах.
В период между подписанием Севрского договора и конференцией в Мудании страны Антанты окончательно утратили инициативу на Ближнем Востоке, и развитие событий теперь определялось не зависящими от них обстоятельствами. Великим державам оставалось только определять свое отношение к ним. Данный период стал временем размежевания английской и французской политики в турецком вопросе, что выразилось в росте самостоятельности внешней политики Франции и привело к известному расшатыванию устоев Антанты.
Главным внешним обстоятельством были успехи кемалистского движения в Турции. Если Великобритания старалась всеми силами противодействовать ему, то Франция попыталась использовать Кемаля в своих целях. Великобритания больше всего боялась восстановления турецкого контроля над Проливами, а Франция видела в Кемале человека, который сможет восстановить эффективное управление турецким государством и тем самым обеспечить выплату турецких долгов. Помимо этого, обе страны опасались сближения Турции с Советской Россией, но противодействовали этому по-разному. Великобритания надеялась либо разгромить Кемаля силами Греции, либо заставить его принять модифицированные условия Севрского мира. Франция же пыталась отвлечь Кемаля от России дипломатическим путем с помощью испытанных методов борьбы за влияние.
