Война с продолжением полностью

Французские делегаты долгое время молча выслушивали все споры вокруг данной проблемы. Баррер выступил только 6 декабря: «Я позволю себе здесь утверждать, что Франция, столь глубоко привязанная к принципу свободы, желает, чтобы он был обеспечен для разных наций и чтобы они имели право без угрозы для него защищать свои законные интересы. Она считает, что это право можно согласовать с интересами всех прибрежных стран Черного моря и в особенности с интересами той из них, которая имеет суверенитет над двумя берегами Проливов. Предложения, которые были вам изложены от имени союзников моим выдающимся (eminenf) коллегой лордом Керзоном, полностью отвечают этим взглядам. Они включают полную свободу торгового мореплавания, которому они гарантируют защиту при помощи права прохода в необходимых количествах военным кораблям с целью обеспечения при случае этой защиты. Можно предвидеть возражения, которые поднимет Турция, владеющая берегами Проливов, по поводу возможных злоупотреблений этим правом прохода. Интересы прибрежных стран охраняются ограничениями, наложенными на использование этого права. В этих условиях оно не может представлять для прибрежных стран ни угрозы, ни покушения на их суверенитет. Оно содержит, напротив, прекрасную гарантию против политики гегемонии, которая угрожает безопасности некоторых прибрежных стран и в особенности Турции»[1072]. Иными словами, Баррер во всем был согласен с Керзоном и пытался убедить турецких делегатов принять его предложения «по-дружески», тем более что они будут выгодны самим туркам, так как оградят их от угрозы иностранной гегемонии в Черном море (явный намек на Россию). Баррер должен был следовать политике «единого фронта» и вместе с тем пытался не испортить отношения с турками накануне обсуждения экономических и финансовых вопросов.

Вопрос о Проливах был передан на рассмотрение комитета экспертов, в котором советские представители не участвовали. К 18 декабря он представил проект конвенции о Проливах, разработанный на основе англо-французских предложений. Чичерин заявил, что не подпишет эту конвенцию, так как считает, что она направлена против России[1073]. Бомпар и Гаррони убедили Керзона несколько изменить представленный проект в пользу турок[1074]. В дальнейшем все споры вокруг Проливов сводились к словесным дуэлям между Керзоном и Чичериным. Исмет-паша довольно охотно шел на уступки (туманная формулировка Национального обета давала ему такую возможность), чтобы иметь возможность твердо настаивать на своем мнении в других вопросах. В итоге Россия осталась единственной страной, которая оказалась недовольной решением этой проблемы. Проект конвенции, разработанный комиссией экспертов, в дальнейшем подвергался лишь незначительным редакционным изменениям.

Вопрос о капитуляциях впервые рассматривался 2 декабря на заседании конференции под председательством Гаррони. Исмет-паша настаивал на полной отмене всех капитуляционных обязательств и заявлял о готовности турецкого правительства уладить вопрос о статусе иностранцев на основе взаимности и следования общепринятым нормам международного права. Керзон и Гаррони соглашались на отмену термина «капитуляции» и замену их строго оговоренной системой гарантий. По существу, они предлагали лишь реформу и унификацию капитуляционной системы. Французский делегат Баррер поддержал эти предложения, стараясь доказать выгодность системы капитуляций (хотя бы в форме гарантий) для привлечения иностранного капитала в Турцию[1075]. Самую непримиримую позицию занял американский наблюдатель Чайльд, потребовавший сохранения всех капитуляций в неприкосновенности. В отличие от проблемы Проливов в этом вопросе турки проявили настойчивость и не шли ни на какие уступки. Решение этого вопроса затянулось до самого окончания конференции.