После утверждения регламента конференция приступила к территориальным вопросам. Керзон как председатель соответствующего комитета решил начать с вопроса о Фракии, в котором он мог рассчитывать на поддержку всех остальных участников. Исмет-паша в соответствии с Национальным обетом потребовал границы 1913 года и плебисцита в Западной Фракии. Такая перспектива не устраивала ни одно из балканских государств, в том числе и Болгарию. Все однозначно высказались против любой возможности возвращения Турции земель, потерянных ею в результате Балканских войн. Югославский делегат Ничич заявил, что плебисцит «может поставить под угрозу мир на Балканах». Эту позицию поддержали также Франция и Италия. Керзон, таким образом, смог продемонстрировать солидарность союзников и Балканских стран[1070]. Аналогичная ситуация повторилась и в вопросе об Эгейских островах. Греция, разгромленная на суше, все еще чувствовала себя вполне уверенно на море, где располагала достаточно сильным флотом. Турки, которые требовали не только Имброс и Тенедос, но и Самофракию, встретили единодушный отпор остальных участников конференции.
Лишь наглядно продемонстрировав единство союзников в этих сравнительно второстепенных вопросах, Керзон счел возможным перейти к одной из главных тем повестки дня — проблеме Проливов. Первое заседание по этому вопросу состоялось 4 декабря. Керзон, по своему обыкновению, попросил Исмет-пашу высказать турецкую точку зрения на проблему, и тот попросту прочитал соответствующую статью Национального обета, которая сводилась к тому, что при условии гарантии безопасности Константинополя Турция готова рассматривать любые предложения по режиму Проливов. На просьбу Керзона разъяснить, что под этим имеется в виду, Исмет ответил, что он предпочел бы сначала выслушать мнения представителей других государств. Тогда Керзон предоставил слово Чичерину, который изложил точку зрения советской делегации. Она сводилась к тому, что Проливы должны быть всегда открыты для торговых судов всех стран без различия флага и всегда закрыты для военных кораблей всех стран, кроме Турции, которая должна иметь право укреплять их по своему усмотрению. Такой порядок, по мнению Чичерина, более всего соответствовал бы интересам всех черноморских стран и самой Турции. Однако Дука, представитель другой черноморской страны — Румынии — выступил за интернационализацию Проливов и открытие их для военных кораблей всех стран. Керзон упрекнул Чичерина в узурпации права говорить от имени Турции, делегация которой еще не представила своей развернутой программы, и в желании превратить Черное море в «русское озеро» под турецкой охраной. Исмет поспешил зажить, что именно русская программа более всего соответствует взглядам Турции. Тогда Керзон спросил его, можно ли считать турецкий взгляд идентичным русскому? Исмет после некоторого колебания ответил отрицательно и пожелал выслушать предложения союзников. Это было большой победой Керзона и поражением Чичерина. Керзону удалось вбить клин между Россией и Турцией[1071]. 6 декабря он представил союзный план решения проблемы Проливов (открытие их в мирное и военное время для всех торговых и военных судов без различия флага, кроме стран, воюющих с Турцией). Через два дня Исмет представил свой проект, допускавший пропуск небольшого числа военных кораблей для охраны торговых судов.
