Довоенный долг Турции, по вычислениям экспертов, составлял 140 миллионов турецких фунтов (лир). Он состоял из долга по Мухарремскому декрету (то есть долгов на 1881 год, находившихся в ведении Администрации Оттоманского долга, — 47,5 млн. т. ф.), займов вне декрета в Германии и Франции, а также различных более мелких займов. Значительная доля доходов турецкого бюджета служила обеспечением этого долга. Военные долги состояли из займов и военных поставок, предоставленных Турции германским и австро-венгерским правительствами, а также из семи эмиссий бумажных денег, обеспеченных германским и австро-венгерским золотом и германскими казначейскими обязательствами. Согласно статьям 259 Версальского и 21 °Cен-Жерменского договоров все права на турецкие долги Германии и Австро-Венгрии переходили к союзным державам. Послевоенный долг Турции составлял, по данным Баррера, 25 млн. турецких фунтов. Порядок консолидации и оплаты этих долгов Турции и предстояло теперь определить.
Довольно быстро было достигнуто соглашение, что внешний долг Османской империи должен быть поделен между новой Турцией и государствами, образованными на территории Османской империи, а также странами, приобретшими ту или иную часть ее территории. Разногласия возникли по поводу того, с какого момента проводить такое разделение — с 1914 года (предложение союзников) или с 1918-го (турецкое предложение). Суть этого спора сводилась к тому, будет ли оплачивать военные долги одна только Турция или также и отделившиеся от нее арабские страны. Было также неясно, с какого момента Турция должна оплачивать оккупационные издержки союзников — с Мудросского перемирия или с перемирия в Мудании (на последнем варианте настаивали турки). Турецкая сторона имела свои контрпретензии к союзникам — оплата убытков, понесенных турецкими гражданами в результате союзной оккупации, и выплата Грецией репараций за нанесенный в ходе греко-турецкой войны ущерб (4 млн. т. ф.). Достичь согласия по этим вопросам не удавалось, так как ни Исмет-паша, ни Баррер не собирались сдавать своих позиций. Определенный прогресс был достигнут только в отношении оккупационных издержек (причитавшихся в отличие от прочих долгов в основном Англии). Они были сначала сокращены вдвое, а потом и вовсе списаны (точнее, зачтены в счет вывезенного союзниками из Берлина и Вены турецкого золота, а также крейсера «Гебен», удержанного Англией). По остальным пунктам достичь согласия не удавалось[1080].
Пока Баррер прилагал все усилия, чтобы заставить турок платить по счетам, Керзон, добившись от них серьезных уступок в вопросе о Проливах, готовился к открытому сражению за другой принципиально важный для Великобритании пункт будущего мирного договора — о принадлежности нефтеносного района Мосула, населенного в основном курдами и отчасти арабами с небольшими вкраплениями христианских элементов (главным образом ассирийцев). Франция еще в 1919 году отказалась от своих «прав» на этот район, так что теперь вопрос о Мосуле становился, по существу, двусторонним вопросом между Турцией, включавшей регион в свои «национальные границы», и Великобритании, желавшей присоединить его к подмандатному Ираку.
В самом начале конференции этот вопрос по просьбе Исмет-паши был отложен и фактически перенесен на уровень двусторонних англо-турецких переговоров и обмена письменными меморандумами, что не принесло, однако, ощутимых результатов[1081]. В начале работы конференции турки придавали Мосулу очень большое значение. Керзон в письме Кроу, исполнявшему в его отсутствие обязанности министра иностранных дел, рассказывал о своем разговоре со вторым турецким делегатом Ризой Нур-беем, который уверял Керзона, что турки готовы пойти на любые уступки, если англичане уступят им Мосул. Неизвестно, имел ли Риза Нур достаточные полномочия, чтобы делать столь далекоидущие заявления[1082]. 12 декабря Исмет заявил Керзону, что не вернется в Анкару без Мосула. Керзона, разумеется, такой подход устроить не мог. Во время следующей встречи Керзон предостерег турок от «враждебных движений» на границе с Ираком. Фактически это была угроза. Присутствовавшие здесь же Бомпар и Гаррони поддержали Керзона. Но и в этот раз Керзону ничего не удалось добиться[1083].
