Война с продолжением полностью

Подобные настроения, широко распространенные в Англии, с готовностью подхватывались и по другую сторону Ла-Манша. В эти дни в Лозанну прибыл генерал Таунсхенд. По возвращении оттуда он дал интервью французской газете Le Temps. Вопреки мнению министра иностранных дел своей страны британский генерал утверждал, что «Мосул находится в Анатолии, а не в Месопотамии. Он находился в момент перемирия в руках Турции, а не Англии. Урегулирование с Турцией является сейчас наиболее неотложной проблемой, которую английское правительство должно разрешить, поскольку от нее зависит всеобщий мир. Относитесь к туркам с доверием, как к джентльменам, и вам не придется об этом жалеть. Нет ни одного турка, который не уважал бы глубоко Англию. Но турки хотят, чтобы и их, в свою очередь, тоже уважали»[1090]. В следующем номере та же газета откровенно признавала, что «два фактора оказывают сегодня влияние на ход ближневосточной мирной конференции и заставляют ее останавливаться в нерешительности — это ход конференции в Париже и решения Национального собрания в Анкаре»[1091]. Несколькими днями позже, уже после неудачи Парижской конференции по репарациям (2–4 января), она призывала к большей самостоятельности французской внешней политики: «Среди интересов, которые Франция имеет на Востоке, некоторые близки интересам Англии. В других вопросах, напротив, у Англии есть интересы, которые не имеют ничего общего с французскими. Там, где наши интересы совпадают, нет никаких препятствий к тому, чтобы их и далее защищать совместно. Но там, где интересы Англии ни в чем не соприкасаются с интересами Франции, нет никакого смысла в том, чтобы Франция вставала на английскую сторону»[1092]. Еще через несколько дней французская газета писала, что «в любом случае мы можем с гордостью думать, что Франция никогда не обещала участвовать в ссоре, вызванной притязаниями другой державы»[1093] (имелись в виду притязания Англии на Мосул).

Отзвуки англо-французских противоречий докатились и до Константинополя. 7 января Гендерсон, английский поверенный в делах, писал в Форин Оффис, что турки считают «единый фронт» союзников разрушенным, что вселяет в них больший оптимизм относительно перспектив Лозаннской конференции[1094]. После провала конференции по репарациям французы в какой-то момент готовы были пойти на мир с турками любой ценой. Бомпар объяснял Керзону, что Пуанкаре был готов к безусловному отступлению по любому из пунктов, на которых союзники еще в ноябре договорились жестко настаивать, и снова предлагал послать в Анкару генерала Пелле. Керзон резко возражал против любых подобных предложений[1095].

Пленарное заседание территориальной комиссии по вопросу о Мосуле состоялось только 23 января. К этому моменту в результате провала Парижской конференции по репарациям и ввода франко-бельгийских войск в Рур англо-французские отношения снова испортились, и само существование Антанты снова было поставлено под вопрос. Со стороны Керзона было в определенной степени рискованно передавать вопрос о Мосуле на обсуждение всей конференции, так как существовала опасность, что Франция, оставленная один на один с Германией, попытается отплатить Англии той же монетой и вернуться к старой политике попустительства туркам. Но Керзон прекрасно понимал, насколько важна для Франции английская поддержка в вопросе о турецких долгах и о капитуляциях.

Большая часть заседания ушла на чтение турецкой декларации по мосульскому вопросу и на ответ Керзона на нее. И Исмет, и Керзон сыпали множеством этнических, экономических и стратегических аргументов, призывая на помощь едва ли не все достижения гуманитарных и естественных наук того времени. Однако все их речи лишь отражали и без того уже очевидный факт: «Позиции сторон ясны и полярны, то есть несовместимы в принципе: турки требуют Мосул, англичане не хотят его отдавать»[1096]. В качестве возможного решения проблемы Керзон предлагал арбитраж Лиги Наций. Исмет не соглашался и предлагал плебисцит. Керзон настаивал на своем и между прочим сказал: «После войны я очень много занимался плебисцитами по границам и твердо решил никогда больше не связываться еще с одним». По мнению Керзона, плебисцит на территории с неграмотным и этнически пестрым населением, значительная часть которого вела кочевой образ жизни, был совершенно невозможен. В заключение Керзон добавил, что если турки пойдут на разрыв из-за Мосула, то он поставит вопрос перед Лигой Наций, которая в случае угрозы войны должна, согласно своему Уставу, «принять меры, способные действительным образом оградить мир Наций» (ст. 11). Никакого соглашения, однако, в этот день достигнуто не было[1097].