Война с продолжением полностью

Успехи британского оружия в Сирии и Месопотамии поставили вопрос о пределах будущего британского влияния на Ближнем Востоке. Самоустранение России из этого региона, казалось, давало англичанам шанс на воплощение самых смелых планов. Британия была в этот момент полновластной хозяйкой в регионе, и старые обязательства по отношению к союзникам казались не более чем досадным недоразумением. Выработкой единой британской позиции занимался специальный Восточный комитет, в который входили министр иностранных дел А. Бальфур, лорд Керзон (фактический заместитель Бальфура в архаичной должности лорда председателя Тайного совета), министр по делам Индии Э. Монтегю, помощник Бальфура Р. Сесиль и ряд других государственных деятелей. Наиболее активно заседания комитета проходили с октября по декабрь 1918 года. Необходимость расчленения Османской империи у его участников сомнения не вызывала. Однако вокруг конкретных проблем возникли серьезные противоречия. Так, Керзон был убежден в необходимости изгнать султана и турецкое правительство из Константинополя, чтобы таким образом лишить его претензий на влияние в мусульманском мире в качестве халифа. Э. Монтегю, напротив, был убежден, что такое решение настроит против англичан миллионы мусульман Британской империи. По мнению Керзона, поддержанному на сей раз всем Восточным комитетом, Британия желала «видеть сильные независимые государства — отростки (offshoots) бывшей Российской империи на Кавказе». На одном из заседаний было принято решение о необходимости установления британского контроля в Турции, Персии, Месопотамии, в Палестине и на Кавказе. По существу, это была «программа максимум» британской экспансии на Востоке. Керзон вскоре составил специальный меморандум с изложением собственных взглядов на роли Великобритании и Франции на Востоке. Он считал, что «соглашение Сайкса — Пико изжило себя» и Франции придется поступиться многими позициями, в частности отказаться от монопольных прав в портах Александретта и Мерсина, «специальных прав» в долинах Тигра и Евфрата (очевидно, речь шла о Мосуле) и «преобладающего влияния» на севере Палестины. Керзон считал, что Англия должна «добиваться соглашения с арабами, а не с французами». В результате комитет 16 декабря принял резолюцию, что «никакое иностранное влияние, кроме британского, не должно преобладать» в Сирии и Ираке (зоны «А» и «В»). С другой стороны, А. Бальфур и Р. Сесиль не считали возможным излишне обострять отношения с Францией, поскольку сотрудничество с ней в Европе было все же необходимо. Избавиться от французского влияния, по мнению Бальфура, можно было с помощью заокеанского союзника: «Есть большая вероятность, что президент Вильсон отвергнет секретные соглашения, а вместе с ними и претензии Франции на Среднем Востоке». Господствующее положение Великобритании в регионе должно быть обеспечено не прямым военным контролем, а с помощью «опеки» (tutelage) над арабскими руководителями. Монтегю считал возможным «поддерживать арабский фасад и при этом обеспечивать британское преобладание», а Бальфур высказывался еще откровеннее: «Мы будем иметь протекторат, но не будем провозглашать его»[184]. Все это показывает, что французы, чей империализм был гораздо более «откровенным», были не столь уж далеки от истины, когда считали эмира Фейсала и всю Хашимитскую династию британскими марионетками. Важно отметить, что Ллойд Джордж в заседаниях Восточного комитета не участвовал и имел собственное представление о будущем азиатских владений Османской империи.

У государственных мужей из Восточного комитета были, впрочем, все основания для оптимизма. В азиатской Турции к этому времени хозяевами положения были британские генералы. Уильям Маршалл стремился к Мосулу, в то время как Алленби продвигался на север вдоль средиземноморского берега. Параллельно с его войсками к востоку от Иордана наступали арабские части во главе с Фейсалом и Лоуренсом. Бескровное взятие Дамаска 30 сентября 1918 года было обставлено англичанами так, чтобы отдать приоритет силам эмира Фейсала. Смена власти не обошлась без инцидентов. Арабские (хиджазские) флаги были подняты над городом, когда последние турецкие и немецкие солдаты его еще не покинули, а передовые арабские части только вступали в город. В тот же день (30 сентября) некие братья Ахмед Сайед и эмир Абд эль-Кадер (оба потомки знаменитого алжирского героя Абд эль-Кадера), которых французы считали «своими верными сторонниками», попытались создать самостоятельную гражданскую администрацию в городе в противовес Хашимитам. Однако уже на следующий день Фейсал назначил своего наместника в Дамаске — Шукри-пашу эль Айюби (он был прямым потомком Саладина). В результате этого двоевластия в городе несколько дней происходили беспорядки, прекратившиеся только после торжественного вступления в город самого Фейсала в сопровождении английских войск 3 октября[185]. Спустя месяц эмир Абд эль-Кадер был застрелен при попытке ареста подчиненными Фейсалу жандармами, а его брат арестован[186].