К осени 1918 года неизбежность поражения Центральных держав стала очевидной. Перед руководством стран Антанты встала задача четкого определения приоритетов послевоенной политики. Текущая обстановка создавала множество вопросов, от решения которых зависел послевоенный расклад сил в мире: будущее Германии, будущее России, распад Австро-Венгрии и возникновение на ее месте множества новых государств, роль и место США в мире. Одним из ключевых был вопрос о судьбе Османской империи, в котором тесно переплелись судьбы таких важнейших регионов, как Кавказ, Балканы, Восточное Средиземноморье, Месопотамия, Персидский залив, Черноморские проливы, не говоря уже о собственно Малой Азии. Последние месяцы 1918 года были, с одной стороны, временем, когда руководство ключевых стран Антанты определяло свои задачи в этом вопросе и его место среди других проблем, а с другой стороны — периодом, образно говоря, «расстановки фигур» на шахматной доске будущих дипломатических баталий. От того, насколько сильны были стартовые позиции участников, зависел и их дальнейший успех. Поэтому уже на этапе выхода из войны и подготовки к мирной конференции Франция и Великобритания стремились создать определенный задел, который дал бы им дополнительные преимущества в ходе мирного урегулирования.
О стратегической важности стран Ближнего Востока для Британской империи уже говорилось выше. История, казалось, давала теперь шанс на осуществление самых дерзких планов по утверждению британского господства в Азии, вплоть до создания непрерывной цепи британских владений и зависимых территорий от Египта до Индии (а при более широком взгляде — от Кейптауна до Сингапура). Но на пути осуществления этих планов вставало соглашение Сайкса — Пико, по которому между британскими владениями в Египте и Месопотамии находилась «международная» (но уже занятая англичанами) Палестина. Ее связь с Месопотамией была возможна либо через безводную пустыню, либо через французские владения и сферы влияния, нависавшие с севера над британскими. Французский контроль над Мосулом был теперь для Великобритании невыгоден, так как после ухода с Ближнего Востока России он терял свое стратегическое значение. Таким образом, задача британского руководства состояла теперь во всеобъемлющем пересмотре всех тайных договоров военного времени и в первую очередь соглашения Сайкса — Пико. Но в то же время англичане не могли себе позволить никаких резких движений в этом направлении, дабы не вызвать слишком сильного отчуждения своей главной европейской союзницы. Ведь не менее важной задачей было недопущение французской гегемонии в Европе. А решение обеих этих задач одновременно требовало очень тонкой дипломатической игры.
Тем временем война на Востоке подходила к концу. Страны Антанты вели наступление тремя фронтами — в Месопотамии, в Сирии и на Балканах. Французский генерал Франше д’Эспре командовал войсками Салоникского фронта, которые в конце сентября принудили к капитуляции Болгарию и теперь угрожали Стамбулу. В связи с этим 15 октября Ллойд Джордж требовал от Клемансо передать все командование морскими силами в Восточном Средиземноморье британскому адмиралу, поскольку Англия вынесла основную тяжесть войны с Турцией. Клемансо отказался на том основании, что Франция с материальной точки зрения была больше всего заинтересована в судьбе Турции[175].
30 октября 1918 года представители Османской империи подписали перемирие на борту английского крейсера «Агамемнон», стоявшего в порту Мудрос на острове Лемнос. Процедура подписания сопровождалась неприятным инцидентом, заметно омрачившим англо-французские отношения. От имени союзников документ подписывал английский адмирал Кальтроп, а французский адмирал Амет, уполномоченный своим правительством для переговоров с турками, даже не был допущен на борт «Агамемнона»[176]. Текст перемирия был полностью составлен англичанами, которые фактически отстранили французов от принятия каких-либо решений. Помимо стандартных положений о прекращении огня этот документ содержал рад специфических статей. Нигде не оговаривалась четкая демаркационная линия между Турцией и Антантой. Союзники должны были занять форты Босфора и Дарданелл и систему тоннелей в горах Тавра (ст. 1, 9). Турция обязывалась сдать свои гарнизоны в Сирии, Месопотамии и других арабских странах, вывести войска из Киликии (кроме полицейских сил). Но при этом турецким войскам позволялось остаться в «части Закавказья» до особого распоряжения Антанты (ст. 11). Самой важной была статья 7, согласно которой союзники получали право «оккупировать любые стратегические пункты», если возникнет ситуация, «которая будет угрожать их безопасности». Это открывало возможность для почти неограниченной экспансии. В статье 24 отдельно оговаривалось, что в случае беспорядков в «шести армянских вилайетах» союзники могли оккупировать любую их часть[177]. Перемирие, по крайней мере на бумаге, ставило Турцию под полный иностранный контроль.
