— Я же сказала, я следила за тобой. А после того, как застукала Тибурона, когда он обшаривал твой номер, решила следить и за ним. Когда ты отдал перстень, ты свалял дурака. Но я не знала что ты представляешь из себя без перстня, как маг. Я не знала, насколько ты сильный. Я опасалась, что отдав перстень, ты остался без магической силы. Поэтому я прислала тебе подарок — волшебный меч. Сильный артефакт, несравнимый с перстнем, но способный защитить от многого, даже спасти жизнь. Так и вышло. Ведь он спас тебя от зомби. Колдуны после смерти часто превращаются в вампиров, в зомби или призраков и прочую нечисть, и пугают живых людей. Тибурон, похоже, не стал исключением. Ты потревожил его в гробу, когда забрал перстень. Зомби, оживших мертвецов, нельзя убить обычным оружием, потому что они уже мертвы. Меч спас тебе жизнь, дед мог бы тебя разорвать. Зомби уже не люди, у них нет ни души, ни мозга, только оболочка. Кстати, а где меч сейчас?
— Не знаю, — промямлил Данте. — Я его уронил после того, как убил Тибурона и провалился сюда. Значит, это ты прислала мне меч?
— Да, это был свадебный подарок, — улыбнулась Клариса.
— Но почему? Почему ты сделала мне свадебный подарок? Почему ты за мной следила? Какое тебе до меня дело? Ведь мы даже знакомы не были.
— Ну, у меня есть на это свои причины.
— Какие причины?
— Личного характера. Я слежу за тобой очень давно.
— Это я уже слышал.
— Я слежу за тобой с детства.
Глаза Данте превратились в чёрные угольки.
— С детства?
— Именно. Если быть точнее, с момента твоего рождения.
— К-к-ка это? Получается, ты знаешь всю историю моего рождения?
— Абсолютно верно.
— И т-ты... знала моих родителей?
— Точно так. Думаю, я могу рассказать тебе много интересного о твоих родителях. Ты ведь никогда их не видел, но я знаю о них больше, чем ты, и чем кто-либо другой.
Данте встал. Прошёлся по комнате, поднимая плащом ветер. Волосы его заискрились, как бывало в моменты, когда он злился. Эстелла убирала посуду, не зная что сказать.
— Я понимаю, это непросто, — продолжила Клариса. — Но, Данте, если хочешь, мы можем это обсудить. Я расскажу тебе о твоём рождении, о твоих родителях, о...
Данте развернулся и направился прямиком к Кларисе. Наклонился к её лицу, отрывисто шипя:
— Не хочу! Не хочу. Ничего. Слышать. Об этих. Людях.
— Но Данте, — не согласилась Эстелла, — разве ты не хочешь узнать о своих родителях? Ты всегда мне говорил, что не знаешь кто они. Это же здорово, что Клариса знакома с ними!
— Я НЕ ХОЧУ НИЧЕГО ЗНАТЬ ОБ ЭТИХ ЛЮДЯХ!!! — выкрикнул Данте, трясясь от ярости. В глазах его не стало зрачков, с волос посыпался дождь из красных искр. — ОНИ МЕНЯ БРОСИЛИ! ВЫБРОСИЛИ КАК СОБАКУ!!! ИЗ-ЗА НИХ МОЁ ДЕТСТВО БЫЛО ПОХОЖЕ НА АД!!! Я их ненавижу! Ненавижу! Они мне никто! Я ничего не хочу слушать! Если они ещё не сдохли, то пусть сдохнут в муках!!! — он в бешенстве носился по комнате.
Клариса молчала, ожидая когда закончится приступ гнева, но Данте не унимался. Схватив со стола безобразную вазу с листочками, он шмякнул её об пол. Осколки со смаком разлетелись по углам.
— По-моему, по тебе плачет Жёлтый дом, — заметила Клариса, и это стало её ошибкой.
Данте развернулся так, что плащ его со свистом описал полукруг. Подскочив к Кларисе, он схватил её за воротник и припечатал спиной к стене.
— Ну все, сука, ты меня довела, я тебя сейчас убью! — Данте воткнул длинные когти прямо ей в шею. Клариса дёрнулась, но вырваться из его мёртвой хватки было непросто.
— Пусти, — прохрипела она.
Лицо Данте окаменело, глаза ввалились, напоминая два бездонных омута. Он был похож на бесноватого, и с каким-то животным ощущением превосходства, власти над чужой жизнью, всё погружал острые, как ножи, когти Кларисе в горло. Та аж вся позеленела, но тут на помощь ей пришла Эстелла.
— Данте, что ты делаешь? Не надо! — она обняла его сзади за талию с небывалой для столь хрупкой девушки силой. Данте, вытащив когти из окровавленной кларисиной шеи, обернулся.
— Чего ты хочешь? — сипло выговорил он. С когтей его прямо на пол капала кровь.
— Данте, успокойся. Не надо так, я здесь, с тобой. Я всегда буду с тобой,
— руки Эстеллы по-змеиному обвили Данте. — Иди ко мне, мой Данте, поговори со мной. Это я, твоя Эсте. Я люблю тебя. Я знаю, что ты хороший, и что ты не можешь причинить никому зла. Это всё проклятое зелье виновато. Клариса, ты должна ему помочь. Помнишь, ты говорила, что зелье, которым я его напоила, опасно? — тараторила Эстелла.
Клариса молча подошла к зеркалу, поднесла руку к шее, магией залечивая царапины.
Данте дрожал. Он вцепился в Эстеллу так, что у неё аж дыхание спёрло, но потом вырвался из объятий.
Лицо его исказилось, словно от ужасной муки. Эстелла широко распахнутыми глазами смотрела на Данте, когда тот схватил её за плечи и, встряхнув, как бутыль с водой, прошипел прямо в лицо:
— Не трогай меня! Не смей больше ко мне прикасаться! Это всё из-за тебя! Это ты во всём виновата! Это ты делаешь меня таким! Я чёрный маг, в моих руках сила, — он указал на перстень, — способная повергнуть к моим ногам весь мир. Но ты... ты... хочешь меня уничтожить!
