Не все, конечно, за самостийность. Мелкое хуторянство с ущербным сознанием. Продолжение Гражданской… Тлело, тлело, в девяносто первом вырвалось пламя наружу. Обожгло-пожгло и так до четырнадцатого периодически то затухало, то прорывалось, а потом полыхнуло Майданом и раскололось склеенное хреновым клеем интернационализма и «новой советской общностью» на куски и кусочки. Но это ещё не всё, ещё будут всякие батьки, атаманы и атаманчики, бандитизм всех расцветок.
Кременная под регулярным обстрелом. Каждый день кто-то гибнет, кого-то калечат, кто-то лишается своего очага… Говорят о ней только военкоры, да и то исключительно в связи с Кременским лесом и Серебрянским лесничеством как местом жесточайших и кровопролитнейших боёв. Как живут-выживают люди – никто ни слова.
Здание Администрации города по местным меркам ухоженное. На крыльце и около, в коридорах и кабинетах преобладает цвет хаки – явная перенасыщенность праздношатающихся в форме. Или, судя по выражениям лиц, всё-таки чрезвычайно занятых и серьёзно озабоченных? Оказалось, треть – охрана главы, ещё треть – охрана люда помельче, остальные заглянули кто с друзьями-товарищами повидаться, кто решить проблемы насущные.
На углу – развалины музыкальной школы. Остался только фасад – красивый, с колоннами. МЧС тоже разрушено, здание милиции – взорвано: при отступлении укры подвал нашпиговали взрывчаткой, подгадали, когда людей собралось у миграционки побольше, да и рванули… Своих же, горожан, обывателей, что за всякими справками да бумажками пришли…
За несколько часов восстанавливают электрики свет – меняют порушенные опоры, тянут провода, накануне разорванные. Газовики, коммунальщики, эмчеэсовцы, медики – незаметные герои этой войны. Каждый выезд – подвиг. Шансы на возвращение периодически минимизируют обстрелы – регулярные и ожесточённые. А они всё равно поднимаются и едут – ремонтные бригады газовиков и водоканала, эмчеэсовцы и скорые, а над ними висят вражеские беспилотники, эти алчущие крови стервятники.
Тускло вокруг, серо и убого и даже золотарник (пусть и сорняк, но своими золотыми метёлками должен же глаз радовать?!) вперемежку с алыми розами не добавляет радости. Опустошение какое-то, словно жизнь по капле истекает из этого городка…
После освобождения в мае прошлого года мэром новая власть назначила прежнюю, Юлию Назарову, что возглавляла городскую власть в четырнадцатом году сразу после провозглашения республики. Когда вернулась киевская власть, то её сразу же арестовали: два месяца в подвалах у азовцев провела, пытки, издевательства, потом обменяли на вэсэушников… Приравняли женщину к солдатам, вровень поставили и даже выше: полдюжины «гайдамаков» меняли на её одну…
Долго даже ходила с трудом, одеться могла только через силу да через боль… Месяц назад сменил её другой мэр, а дальнейшую её судьбу не знаю. Всякое говорят, да не всему верить можно, тем более здесь. Советовали настоятельно не называть её имени: мол, не всё там просто со средствами на восстановление, с помощью от астраханцев… Не знаю, не ведаю, не верю: она через такое прошла, что размениваться на деньги не станет. Наоборот: нередко под расправу идут те, кто отказывается участвовать в разных схемах, что процветают независимо от территориальной принадлежности. Те, к кому ничего не прилипало и не прилипнет. Они своей честностью опередили это чумное время…
На её долю выпало самое страшное и тяжёлое: жить под прицелом, работать под прицелом, ходить под прицелом. Налаживать разрушенное городское хозяйство. Вселять веру в людей, что всё будет иначе, что нормальная жизнь вернётся, что будет свет, вода, газ. Что надо жить во имя счастья детей.
Кременная – одна из узловых точек, откуда разбегались тропинки к фронту. В том числе и наши тропки, потому мы здесь давно уже не гости…
Если едем на своей машине, то в «яблочко» – с точностью до пары минут прибываем на точку. Но как только гоним рухлядь (самая младшенькая была 1984 года рождения, старшая – 1978-го!), то сразу начинается сафари. На этот раз к нашей радости только Витина «газель-фермер» образца какого-то не очень лохматого года, набив полный кузов которой всякой всячиной, окрылённые возможностью перевезти неимоверное количество груза, рванули на юг.
Тысячу километров в один конец – пустяк даже на этом ревущем, стонущем и скрипящем чуде отечественного автопрома: и не такое бывало, но состояние эйфории скоро плавно перетекло в ожидание подвоха. Вроде бы внешне ничего не предвещало никакой беды, но что-то последние рейсы с завидной закономерностью подбрасывали сюрпризы, и уже таившееся в подкорке предчувствие каверзы пробуждалось по мере приближения к первому месту назначения.
