Нам всё ищут национальную идею – с ног сбилась власть наша заботливая. А ведь национальная идея России для большинства – совесть, справедливость, сострадание. Вот так и живём…
Почему писатели и поэты Союза писателей России с оружием в руках встали на защиту России? Да потому, что они последние, кто исповедовал эти ценности, кто остался им верен, верен генетической памяти предков.
Долгая дорога, долгие разговоры…
Дорога от Мелитополя до Мариуполя хороша, но узковата. Юра Хохлов выжимал максимум, что можно выжать из старой клячи, едва успевая ловить дорогу: жуткий люфт руля бросал «газель» от бордюра к бордюру, от обочины до обочины. Душа уходила в пятки, невольно заставляя давить ногами пол в поисках несуществующих педалей тормоза – едва не проломил. Моих жалобных просьб, переходящих в мольбу, сбросить скорость он не слышал – давняя контузия и возраст сделали своё дело. Кричать ему в другое ухо не мог – горло обложило и кашель бил очередями, а тычок в спину вряд ли помог бы.
Старшина молчал: его всё устраивало.
До Приморска добрались уже в сумерках, к Мангушу подошли в вязкой темноте, что уж говорить о Мариуполе, к тому же то заправку искали, то свернули не туда, куда следует, и проплутали с четверть часа. По всему выходило, что ждёт нас либо казённый топчан в комендатуре за нарушение режима с непременным доказыванием, что ты не лысый, либо в лучшем случае холодная ночь на обочине с риском не проснуться поутру.
В стороне Волновахи погромыхивало, за Еленовкой зарницы вольно гуляли по горизонту, зато Марьинка встречала громко и басовито. Усилиями Хохла почти догнали колонну – ночью славненько идти, вцепившись в огоньки подфарников. Вдруг замельтешил свет фар, ярко загорелись стопсигналы и подфарники заметались и исчезли. Хохол едва успел затормозить, выхватив из темноты стоящий под углом к дороге «джип». В левом кювете лежал на боку «тигрёнок», в правом «рысь» упёрлась носом в противоположный склон, L-200 заняла встречку и из-под капота парило – разбит радиатор. Суетившиеся вокруг фигуры тихо матерились.
На вопросы, что случилось, крепкий паренёк выругался и бросил:
– ДРГ укроповская, человек пятнадцать.
– Какая к чертям ДРГ? Ни выстрелов, ни взрывов, а машины вон как разбросало…
– Кабаны, – видя наше недоумение, пояснил водитель. – Ломанули из тростника, «эльку» таранили, остальные машины сами бросились врассыпную и улетели в кювет.
– А «диверсанты»?
– На Марьинку подались.
– А почему кабанов человеками обозвал?
– Так бандиты же ночные, истинные укропы. Вы бы поопасались ехать до утра, их здесь бродит достаточно.
– Кабанов?
– И кабанов тоже…
Совету не вняли, двинулись дальше, и Хохол всё рассуждал, с кем же всё-таки лучше встретиться: с кабанами или с украинской ДРГ? Гадать можно, конечно, да толку? Вот встретимся, не приведи Господи, тогда узнаем…
Комроты разведки двухсотой привезли парочку эфпивишек. Новеньких, на одни очки, хотя те могут удерживать десяток дронов. Почему ему? Да потому, что он наш земляк. К тому же спец, каких раз два и обчёлся.
Три контузии, две медали, карьера от комвзвода до комроты разведки – счёт нашего дорогого Сани с позывным «Тайфун». Взятые «языки» и уничтоженные враги не считаются: это его обыденность. Вчера ему вручили третью медаль «За храбрость» какой-то степени, хотя по мне, так давно бы ему кольчужку носить из орденов и медалей.
Интересно, а как можно разделить храбрость на степени – первую и вторую? Она ведь или есть, храбрость-то, или нет, а делить её на степени – дурь несусветная. Кто придумал всё это, наверняка с войной знаком по компьютерам. Его бы под реальные пули, в траншею под обстрел, а ещё лучше для доходчивости – на штурм. Вот тогда бы дошло, что ни храбрость, ни отвагу, ни мужество по степеням не делят.
При расставании не произносим сакраментальное: «Береги себя!» Бессмысленно! Этот шалопай только сослуживцев бережёт, а к себе это не относит. Это всё отцовская школа: тот страха не знает вообще и что такое беречься – просто не понимает.
Тайфун талантливый оператор БПЛА до фантастичности – заводит «камикадзе» в блиндаж, как только на мгновение полог приоткрывается. В амбразуру дзота, в открытый люк – в любую щёлочку попадёт. Конечно, даже на него одного «камикадзе» не напасёшься, потому Саня правдами и неправдами каждый раз с получки покупает парочку или детали, из которых сам мастерит эту летающую смерть.
