Да, едва не запамятовал: краски, пластилин, альбомы, конфеты, огромный ящик мандаринов, вещи, в том числе и вещи для дома престарелых и инвалидов (детки бросили родителей, сами сбежали в Киев, а заботу о них взяли на себя добрые люди и Василий Васильевич Леонов), книжки и ноты от Александра Балбекова передали руководителю Фонда помощи детям В. В. Леонову. Пока были в пути, он уже позвонил и сообщил, что повёз часть передачи в Станицу Луганскую брошенным старикам, а остальное, по возвращении, отвезёт деткам.
С нами приехал инженер-конструктор завода из Курска Денис, чтобы на месте помочь в защите бронетехники и артвооружения от дронов-камикадзе. Бывший морпех-североморец, спокойный и надёжный, с таким в огонь и в воду, не раздумывая, бросаться можно. Поработал в батальоне славно, а затем вместе со Старшиной и Светланой Владимировной Горбачёвой отправились в Горловку. Повезли они две коляски для госпиталя, что передала белгородская 30-я школа, носилки, медикаменты, подарки, а от Светланы Владимировны сумки, инструменты, коробки и что-то ещё. Передачу от Олега Сикарева для артбригады тоже повезли в Донецк.
В общем, вторые сутки работаем экспедиторами.
Ну, а мы с Мишей остались заниматься машиной – ушли от столкновения, зато поймали ямину. Теперь надо обязательно хотя бы визуально убедиться, что можно ехать дальше. Программу изменили: завтра на рассвете двинем на Херсон, поэтому техника должна работать как часики. Даст Бог – завтра гололёда не будет.
А с нами сражаются всё-таки русские.
Пулемётчик отстреливался до последнего патрона. Когда взяли опорник, то увидели траншею, заваленную не только отстрелянными гильзами, но и шприцами: колол он обезболивающее и стрелял, колол и стрелял, колол и стрелял… Ему предлагали сдаться, а он хрипел: «Русские не сдаются» и стрелял. Ранен был – прострелены обе ноги и плечо, уйти и даже уползти сначала не хотел, а потом уже и не мог, «побратимы» оставили одного, а сами ретировались. Вот он и предпочёл смерть героическую плену у орков. Но «волки» добивать его не стали – жгуты наложили, перевязали и в тыл уволокли: живи, хохляра, может, ещё и образумишься… Он всё кричал поначалу, чтобы добили, что ненавидит русню, а потом голос всё тише и тише… Он выкрикивал слова ненависти, а его те самые орки водою поили и обезболивающее вкалывали. Изменится ли что-либо в его сознании? Кто его знает, надежда теплится, но не уверен: мозги не просто промыты – выполосканы начисто.
Мою хорошую знакомую – не подругу, не приятельницу, но уважаемую давно и глубоко за жизнь необыкновенную, ранили. Кстати, за Сирию орденом награждена и ещё какими-то медалями. Говорит, что по глупости попала под автоматную очередь: везли пленного, руки не связали, а он вырвал автомат из рук конвоира и открыл огонь. Его застрелили – закономерный итог скоротечной схватки. Оказался русским – из Днепропетровской области. Русская фамилия, русское имя, языка украинского не знал, а вот вдруг русские стали ему врагами. Мир сошёл с ума? Или всегда страдал недугом?
Не всё так просто и примитивно, как подаёт наша пропаганда: нацики, боевики, какая-то ещё хрень… Теперь их приходится убивать, чтобы самим выжить. Чтобы наши дети жили. Чтобы Россия выжила. Крайность? Да, крайность, но нас вынудили. Да иначе и не выживем.
А пропаганда на Украину не ведётся. Почему? Или утилизация проще?
Как только закончился комендантский час – минута в минуту тронулись в путь. На этот раз лежал он к морю, точнее, к двум. Повезло Херсонской области – устроилась между двумя морями: с востока Азовское, с юга – Черное, а между ними Сиваш. Тот самый последний рубеж в двадцатом году прошлого века, отделивший старую Россию от новой, родившейся октябрьской ночью семнадцатого года. Остров Крым по Аксёнову. А что, два десятка лет с хвостиком и был островом. В смысле отрыва от России.
В условленном месте встречала машина военной полиции – подсуетился Генерал, прислал провожатых, так что дальше шли под прикрытием. Из Луганска выехали зимой – снег, наледь на дороге, лёгкий морозец, но ветрено, пронизывает, а за Мариуполем снег пропал, черным-черно в полях, рыжая прошлогодняя трава, посечённые посадки, всё такой же злой и пронизывающий ветер. Зато за Мелитополем ближе к Геническу трава на обочинах зазеленела – то ли новая, то ли под снегом цвет сохранила. Старшина не выдержал и, остановив машину, выскочил из кабины, припал к земле и давай щупать зелень.
– Свежая, нынешнего года, – заключил он веско и улыбнулся. – Весна, мужики, весна…
Генерал встречал радушно, с объятиями, широченной улыбкой и представлением находившихся у него в кабинете советников губернатора и министра труда: двое мужчин и женщина, совсем молодая и приветливая. С риском для жизни они спасали людей, когда ВСУ взорвали плотину Каховского водохранилища. С риском для жизни выполняют свою непосредственную работу. На фронте, пожалуй, легче хотя бы тем, что понятно, где враг, а здесь он кругом. Гражданские люди, сильные духом, ежедневно и ежечасно под прицелом. А они улыбаются, шутят, словно и войны нет никакой.
