– Так с чего ты взял, что в ее смерти был смысл? – снова спросил он.
– Потому что она говорила со мной во снах, ясное дело.
– Старик, ты сочиняешь, как ребенок.
– А смысл ее смерти заключался в том, – продолжил я, – чтобы послать тебя в Нифльхейм, где Раздиратель Трупов будет терзать твою плоть до конца времен. Ты станешь корчиться в муках, рыдать, как младенец, и плакать, как дитя. Чародейка сказала, что червь обглодает мясо с твоих костей, но ты никогда не умрешь. И пока будешь страдать и хныкать, до ушей твоих будет доноситься смех героев, пирующих в Валгалле. Вот что она поведала мне.
Это его напугало. Я увидел, как рука его снова потянулась к молоту, но он одернул себя и вместо этого положил ладонь на широкое лезвие секиры.
– Старик, болтаешь ты храбро. А дерешься так же храбро? – Он ждал от меня ответа, но я молчал. – Хочешь сразиться со мной сейчас?
– Я хочу убить тебя.
Ярл расхохотался:
– Старик, так выходи на бой.
– С какой стати мне пачкать свою славу, сражаясь с таким неудачником, как ты? – дразнил его я.
– А у тебя есть что пачкать? – Он осклабился.
– Я тот самый старик, который одолел в поединке твоего сына, – заявил я. – Этой славы тебе довольно?
Тут Скёлль наконец вспыхнул. Ему на удивление долго удавалось сдерживаться, но при этих моих словах он ударил шпорами коня и свесился с седла, выдрав из земли мое копье. Но прежде, чем он успел нацелить громоздкое оружие, я выхватил Осиное Жало – мой короткий клинок, – ударил Тинтрега в бока и ткнул острием в спутанную бороду норманна.
Трое его спутников наполовину обнажили мечи. Финан оказался еще проворнее, и Похититель Душ уже покинул ножны, но замер в воздухе, когда я вонзил Осиное Жало в бороду Скёлля. Хотел ли я убить его? Да. Но лошади наши немного переступили прежде, чем острие коснулось кожи, а жеребец воина с заплетенной в косицы бородой помешал Тинтрегу шагнуть ближе. Избегая Осиного Жала, Скёлль вынужден был откинуть голову.
– Довольно! – рявкнул Осферт. – Лорд, опусти меч, – попросил он меня более спокойным тоном. – Пожалуйста, опусти.
Финан убрал Похитителя Душ в ножны. Сделал он это очень медленно, нарочито не спеша. Потом, наклонившись в седле и по-прежнему двигаясь с крайней осторожностью, опустил мою руку.
– Это переговоры, господин, – с укором напомнил он. – Переговоры.
– Что они говорят? – спросил у меня Скёлль.
– Что у тебя нет чести, – процедил я.
– Кто ты такой?
– Человек, который убьет тебя, – ответил я. – И поклявшийся при этом богам, что, когда ты будешь подыхать, в руке твоей не будет меча.
– Дед, ну и напугал ты меня. – Он осклабился.
– Что он говорит? – осведомился теперь уже Осферт.
– Ребячьи оскорбления, – пренебрежительно отмахнулся отец Ода.
Скёлль с силой вогнал копье обратно в землю и повернул лошадь к своим. Я тоже развернул Тинтрега, который дернул головой и заржал. Осферт положил руку в перчатке ему на уздечку, словно боялся, что я вновь попробую напасть на норманна.
– Ты предложил перемирие, – обратился он ко мне. – Зачем?
– Потому что хотел посмотреть на человека, которого убью, – ответил я. – И если бы твои воины сидели на конях, мы могли бы покончить с ублюдком прямо сейчас.
– Я пришел, чтобы найти тебя, – возразил Осферт. – А не затевать войну с Нортумбрией.
– Война сама нашла тебя, – отозвался я. – Так что теперь дерись.
– О чем вы говорите? – потребовал сообщить Скёлль.
– Скажи им, пусть убираются восвояси, – настаивал Осферт.
– Ты не хочешь сражаться?
Осферт нахмурился. Он понимал, что мы превосходим отряд Скёлля числом и что в итоге мы одолеем норманнов. Но понимал и то, что тем самым втравит своих людей в чисто нортумбрийскую распрю, а Этельстан и король Эдуард вовсе не будут счастливы узнать, что западные саксы и мерсийцы пролили свою кровь в междоусобной борьбе между двумя язычниками.
– Я пришел, чтобы найти тебя, – упрямо повторил он. – И у меня нет причин сражаться с этим человеком.
– Он же напал на вас!
– Но атака не удалась. – Осферт выпустил уздечку Тинтрега и отвел своего коня немного в сторону. – Скажи ему, пусть возвращается к себе домой.
Я наклонился и ухватился за древко копья.
– Мой принц решил пощадить твою гнилую жизнь, – обратился я к Скёллю. – Он советует тебе убираться восвояси, если ты не хочешь обрести неглубокую могилу в этой долине.
Выдернув копье, я развернул коня и поскакал вслед за Осфертом.
– Вы трусы! – выкрикнул Скёлль. – Убегаете, как рабы!
И тут он был совершенно прав.
Мы превосходили их числом, и мы бежали. Ну, если точнее выразиться, ушли.
