Воины Осферта рассосались среди боковых улочек, где обитали их семьи. Мамесестерский форт напомнил мне Сестер, потому что римляне строили свои крепости по единому образцу. Возведенные ими здания давно обрушились, но новые дома, склады и конюшни возникли на тех же самых местах. В Сестере до сих пор сохранился древний господский дом, но тут такой построили из бревен и покрыли соломой, а рядом с ним возвели новую церковь, по размерам даже больше господского дома. Где бы саксы ни селились, они обязательно сооружали церковь.
– Я выделю тебе дом для размещения, – устало сказал Осферт, соскользнув с седла и передав поводья слуге.
Дождавшись, когда я слезу, второй слуга принял Тинтрега.
– Мы здесь долго не пробудем, – пообещал я, поморщившись от боли в спине.
– Вашим лошадям нужен отдых, – настаивал Осферт. – Да и тебе тоже.
Это было правдой. На что уж выносливым зверем был Тинтрег, но и он не раз споткнулся на пути до бурга, бока его покрывала пена.
– Два дня, – уступил я скрепя сердце. – А потом мне нужно найти Сигтригра.
Осферт замялся, и я подумал, что он снова хочет напомнить про витан и попросить меня принять в нем участие, но понял, что только даром потратит свое красноречие.
– Беттик покажет тебе твои комнаты. – Он кивнул в сторону своего дворецкого, одноглазого человека с хромой ногой.
– А мои люди?
– Их накормят и устроят, – пообещал Осферт. Его внимание уже переключилось на двух молодых священников, принесших ему листы пергамента. – Обедаем мы в большом доме! – бросил он, спеша по делам.
– Он прям вылитый отец, – обратился я к дворецкому.
– Господин, какая жалость, что он не увенчан отцовской короной, – сказал Беттик.
Я удостоверился, что моих людей покормили и разместили, дал бесполезный наказ не затевать драк в тавернах и направился за Беттиком в дом на южной окраине форта. Один из тех, где сохранились римские стены, хотя штукатурка на них осыпалась, а кровля была из соломы. Внутри размещались небольшая передняя комната, где, как я предположил, была раньше лавка, и более просторное хозяйское помещение с кроватью, столом, стулом, подстилкой на полу и очагом. На улице потеплело, и я отказался от предложения Беттика разжечь огонь. Со мной пришел и мой слуга Рорик.
– Принеси мне что-нибудь поесть и немного эля, – велел я ему. – И для себя тоже.
– Я покажу тебе, где раздобыть провизию, парень, – предложил Беттик, заметив замешательство Рорика.
– Где ты потерял глаз? – спросил я у дворецкого.
– В Восточной Англии, господин. Жарко там было два года назад.
– Мне там сражаться не довелось, – отозвался я. Пока Эдуард завоевывал Восточную Англию, я по большей части сидел в Сестере.
– И очень жаль, господин, – сказал Беттик. Он смолк. Я вопросительно взглянул на него, и он пожал плечами. – Король построил нас перед рвом. Даны оттеснили нас в ров, и мы потеряли хороших людей.
– Он построил вас перед рвом? Не позади него?
– Он счел, что так мы не отступим в бою.
– Когда-то я возлагал на него надежды, – с унынием пробормотал я.
– В итоге он побил данов, – заявил Беттик, но эта похвала шла не от чистого сердца. – Господин, я покажу твоему пареньку, где взять еду.
Когда они ушли, я отстегнул пояс с мечом, стащил через голову тяжелую кольчугу с засаленной кожаной поддевкой, потом растянулся на кровати и уперся взглядом в грязную солому. Я пытался вспомнить лицо Стиорры и не мог. Помнил ее живость, ее быструю улыбку, ее ум. Где теперь ее дети? Я зажмурил глаза, стараясь удержать слезы, и до боли в пальцах сжал молот. Проклятие разразилось, но исчерпано ли оно? Я потратил несколько недель жизни, пересекая Британию, чтобы помочь человеку, не нуждавшемуся в помощи. Затем шел за противником полпути до Эофервика, а в итоге оказался в мерсийском бурге, где слышался звон колокола, сзывающего верующих к полуденной молитве. Я подумал про Беббанбург, где волны беспрестанно разбиваются о песок и ветер гудит над главным домом – холлом – и где мне следовало бы сейчас находиться.
– Господин, мое почтение, – произнес голос.
Я не слышал, чтобы кто-то входил в комнату, и поэтому вздрогнул. Сел, ища глазами Вздох Змея, а потом расслабился.
Это была Мус, известная также как Сунгифу, сестра Гомерь, вдова епископа, шлюха и возмутительница спокойствия.
– Разве тебе не полагается сейчас молиться? – язвительно спросил я.
– Мы всегда молимся, – последовал ответ. – Вот, господин.
Она протянула мне что-то, завернутое в тряпицу. В свертке обнаружился кусок кровяной колбасы.
– А это немного вина из запасов лорда Осферта, – добавила она, поставив к моим ногам флягу.
– Лорда Осферта?
– Он ведь сын короля, разве не так?
– Незаконнорожденный.
– В народе и лорда Этельстана так называют.
– Нет, его родители были женаты. Я знаю священника, который повенчал их.
– Правда? – она передвинула стул и села напротив меня.
– Истинная.
– Так, значит… – начала женщина, потом замялась.
– Так, значит, Этельстан – законный наследник своего отца.
– Но… – протянула она и снова замялась.
– Но у мелкого говнюка Эльфверда есть могущественный дядя, – опять договорил я за нее.
– Этельхельм?
