– Жена которого замужем за Эдуардом.
– Король ведь отослал ее, – выпалила Мус. – И взял себе другую женщину.
– За лордом Этельхельмом стоят четыре или пять сотен воинов, – заметил я. – А у новой женщины армии нет, только красивые титьки. – Мус захихикала, и я строго посмотрел на нее. – Тебе вроде как не полагается смеяться над такими шутками. Ты ведь монахиня.
– Разве я похожа на монахиню?
На ней было светло-желтое льняное платье, кайму которого, как я заметил, приглядевшись, украшали вышитые голубые цветочки. Дорогое.
– Так ты не монахиня?
– Господин, я была всего лишь послушницей.
– Послушницей? Слово-то какое.
– И меня отвергли, – печально промолвила Мус. – Аббатисе я не понравилась.
– Так чем ты… – начал я, но решил, что этот вопрос задавать не следует.
– Помогаю в господском доме, – все равно ответила она. – Лорду Осферту-то я нравлюсь. – Увидев выражение моего лица, женщина рассмеялась. – Господин, он бы не прочь, только бога своего боится.
– Мужчины глупы. – Я тоже рассмеялся. – И глупыми их делают женщины.
– Это наше ремесло, – подтвердила она с улыбкой.
– Для некоторых – да, – согласился я. – Но жизнь несправедлива. Не все женщины красивы.
– Мне говорили, что твоя дочь была прекрасна.
Я улыбнулся. Почему-то разговор с Мус о Стиорре не причинял боли.
– Да. Она была смуглой, как ты, и высокой. Красота ее была яркой.
– Мои соболезнования, господин.
– Это была судьба. Просто судьба. – Я отпил глоток из фляги и нашел осфертово вино кислым. – Так ты теперь служанка?
– Я руковожу девушками в господском доме и на кухне, – ответила она. – И пришла сюда попросить тебя об услуге.
Я кивнул:
– Излагай.
– К нам недавно поступила девушка. Мне думается, ты ее знаешь. Винфлэд, рыжеволосая.
– Белка, – вырвалось у меня.
Мус засмеялась:
– Очень похожа на белку, правда. Они с мужем работают при кухне.
– Он был монахом и отрекся от пострига, – сообщил я.
– Вот как? – В ее голосе прорезалось удивление.
– Сиськи Белки показались ему приятнее жизни в молитве.
– Множество монахов наслаждаются и тем и другим, – заметила Мус. – Господин, я прошу тебя поговорить с Винфлэд.
– Я?!
– Тебе известно, что с ней произошло?
– Ее изнасиловали.
– Многократно, – добавила женщина.
На пороге внутренней комнаты появился Рорик, смешавшийся при виде Мус.
– Господин, я принес хлеб и сыр, – пролепетал он. – И еще эль.
– Поставь на стол, – велел я. – А потом ступай и помой Тинтрега.
Мальчишка смотрел на Мус и медлил.
– Ступай! – отрезал я. Он вышел. Я повернулся к Мус. – Поешь сыра.
Она покачала головой:
– Господин, они причинили ей вред.
– Она не первая и не последняя.
– Бедняжка плачет по ночам.
– И брат Бедвульф ее не утешает?
– Он слабый человек.
Я хмыкнул язвительно:
– И ты хочешь, чтобы это я пошел и утешил ее?
– Нет, – с силой возразила она. Мус выглядела такой красивой и хрупкой, но в ее маленьком теле крылся стальной стержень.
– Тогда чего ты хочешь?
– Ты знаешь, что говорят о тебе люди?
Я хохотнул:
– Что я старый. И называют меня Утредэрв. – Это означало «Утред Проклятый». – А еще величают убийцей священников и дали прозвище Элдордеофол – «Повелитель демонов».
– Про тебя говорят также, что ты добр, щедр и караешь всякого, кто изнасилует женщину.
– Последнее – правда, – буркнул я.
– Ты даже не разрешаешь своим дружинникам бить их жен.
– Иногда разрешаю.
Впрочем, такое случалось редко. Я видел, как отец бил мою мачеху, и это выглядело мерзко. Что до насилия, я наблюдал, как это было с дочерью Рагнара и с Хильдой, и очень немногие из преступлений вызывали во мне более свирепую ярость.
– Ты имеешь в виду, что я мягкотелый? – с вызовом спросил я у Мус.
– Нет. Просто Винфлэд должна знать, что не все мужчины насильники или слабаки.
– И мне по силам убедить ее в этом? – с сомнением спросил я.
– Ты Утред Беббанбургский. Тебя все боятся.
– Даже ты? – Я снова хохотнул.
– Господин, ты повергаешь меня в трепет, – заявила она с улыбкой. – Ты поговоришь с ней?
– Мус, когда мы в последний раз виделись, ну, если не считать этого года, я пригрозил спустить тебе кожу со спины, – напомнил я.
– Вот уж не верю. Ты хоть раз сек женщину?
– Нет.
– Значит, я была права. Так ты поговоришь с Винфлэд?
Я отхлебнул еще кислого вина.
– Через два дня мы выступаем, – сказал я. – У меня дел по горло.
Истина заключалась в том, что заниматься мне, в общем-то, было нечем, только ждать, когда лошади отдохнут, но я не понимал, чем могут мои слова помочь Белке, да и не имел желания разговаривать с ней. Ну что я ей скажу?
– Она ведь христианка? – спросил я. – Так почему бы ей не поговорить со священником?
Мус издала в ответ пренебрежительное восклицание.
– Или с тобой? – предложил я.
– Со мной она поговорила. И мне показалось, что ты можешь ей помочь.
Настал мой черед издать пренебрежительное восклицание.
– Мус, я ухожу в Эофервик. В Эофервик и в Беббанбург. Возвращаюсь домой.
– Едва ли, господин, – тихо ответила Мус.
– Едва ли? – Поначалу я решил, что ослышался. Потом пожал плечами. – Не важно, что ты думаешь. Я должен ехать, должен найти Сигтригра. Не хочу попусту тратить время на споры, так что поверь мне: мы идем в Эофервик.
