Потом мысли о братьях выветрились у меня из головы. Мы скакали на юг мимо полей, на которых показались первые признаки будущего урожая, мимо пастбищ, где блеяли новорожденные ягнята, мимо лесов, подернувшихся молодыми листочками. Богатая земля. Вот почему люди воюют за нее. Ее захватили римляне, потом мы, саксы. После нас пришли даны, а теперь вот норманны утверждают свою власть в диких краях Кумбраланда и обращают жадные взоры на эти плодородные поля. Я коснулся рукояти Вздоха Змея.
– Мы всегда будем им нужны, – сказал я Финану.
– Им?
– Тем, кому требуются мечи.
Ирландец хмыкнул:
– За кого мы теперь сражаемся?
– За Сигтригра, разумеется.
– Но он заключает мир.
– Это мы выясним. – Я пожал плечами. Выясним, приехав в мерсийский город Тамвеортин.
Пасхальный витан созвали в Тамвеортине в знак того, что с мятежом в Мерсии покончено. Когда я выезжал, Осферт сообщил, что вызовы получили все олдермены, все епископы и немалое число аббатов. Эдуард, прежде чем рассылать приглашения, должен был увериться в безопасности мерсийских дорог. Это собрание витана обещало стать примечательным, потому что впервые представители Уэссекса, Мерсии и Восточной Англии будут заседать совместно, чтобы выслушивать королевские указы, принимать законы и подтвердить право Эдуарда называться титулом
Прямиком в Тамвеортин мы не поехали. Если Осферт прав – а в этом я не сомневался, – бург будет до отказа забит олдерменами и церковниками, а также их свитами и все таверны, амбары, склады и дома окажутся переполнены. Там будут шатры в полях, драки на улицах, черствый хлеб, кислый эль и блевотина. Мы подыскали усадьбу в полудне пути к северу от крепости, где мои люди смогли разместиться с удобством. Я уплатил за постой рубленым серебром, после чего отправился дальше на юг, прихватив с собой Финана, Рорика и Берга. Финана наша малочисленность встревожила.
– Там будет этот ублюдок Этельхельм, – напомнил он.
– И Сигтригр тоже, со своими людьми, – ответил я. – К тому же нас не приглашали, и, если явимся во главе военного отряда, это будет воспринято как угроза.
До пасхи оставалось еще два дня, но пастбища вокруг бурга уже густо утыкали шатрами. К воротам тянулись фургоны, груженные бочками с соленой рыбой и копченым мясом, на других повозках высились бочки с элем и вином.
– Раз нас не приглашали, то зачем мы здесь?
– Потому что мы нужны Сигтригру, и Этельстан попросил меня приехать. Сомневаюсь, что Эдуарду доложили о нашем присутствии.
Финан рассмеялся:
– И это означает, что нам тут не будут рады.
Так и вышло. Караульные у северных ворот бурга пропустили нас, не окликнув, вопреки висящему у меня на груди молоту, но, когда у входа во дворец мы разыскали управляющего, тот принял нас более чем сдержанно. Это был плешивый мужик средних лет с красным лицом и седыми усами; ему помогали три секретаря, сидевших за заваленным пергаментами столом.
– Ты кто, лорд? – спросил он.
Обращение «лорд» было добавлено неохотно, только благодаря золотой цепи у меня на шее. Молот дворецкий тоже заметил и поморщился.
– Олдермен Утред, – представился я. – Из Беббанбурга.
Это заявление возымело наконец ожидаемое действие. Дворецкий вытянулся, побледнел, потом хлопнул в ладоши.
– Найдите имя лорда Утреда, – скомандовал он своим клеркам, потом поклонился мне. – Господин, одну минуту.
Из трех секретарей двое были клириками, что не вызывало удивления. Король Альфред завел школы в Уэссексе и способствовал их распространению в Мерсии, в расчете на то, что люди научатся читать и писать. Некоторые научились, хотя почти все грамотные становились священниками, и потому именно клирикам приходилось кодифицировать законы, переписывать хартии, составлять королевские письма и вести бесконечные реестры имущества короны.
Младший из священников, тощий юнец с чирьем на щеке и грязным пятном на лбу, прочистил горло.
– Лорда Утреда нет в списках, – пролепетал он, перепуганный до чертиков. В его дрожащей руке был зажат документ. – Я это знаю, – продолжил он робко, – потому что сам переписывал их, и там имени… – Голос изменил ему.
– Господин, у тебя есть шатры? – с надеждой спросил дворецкий.
– Мне всего-то и нужен приют для четверых людей и четырех лошадей, – сказал я.
– Но тебя нет в списках, – развел руками он и перепугался, когда я вытащил из-за пояса маленький нож. – Господин! – запротестовал он, сделав шаг назад.
Я улыбнулся ему, ткнул острием в подушечку моего большого пальца, потом взял чистое перо, окунул его в проступившую кровь, пододвинул один из листов и вписал свое имя.
– Вот, – объявил я. – Теперь я в списках. – Слизнув с пореза кровь, я вытер палец о штанину. – Где вы разместили короля Сигтригра?
Управляющий замялся, покосился на клерков, потом посмотрел на меня:
– Господин, он будет жить в «Буйволе».
– Это таверна?
– Да, господин, – подтвердил дворецкий.
