Но тогда выходит, что он тоже видел свою смерть от ее руки? Более того — получил подтверждение сегодня ночью, что Лили опасна, и все равно остался рядом? Даже не расспросил толком о случившемся, просто принял странное поведение попутчицы как данность. Почему? Он совсем не боялся, что сны окажутся правдой, — или Лили поторопилась посчитать их той самой «странной причиной»? Что-то все-таки не сходилось. Помнится, он начинал увязывать ее со своим братом, но споткнулся и утонул в самобичевании. Могла ли она каким-то образом напоминать брата? Мальчика? Смуглого и с черными волосами? Характером, что ли?
Она взглянула на Деррика, силясь получить подсказку, но его лицо не выражало ничего — совсем.
========== 5. Сны и призраки ==========
День угас в пути. Серая деревня осталась далеко позади, а следующую удалось обогнуть по широкой дуге, после чего Лили объявила, что дальше безопасно и можно не прятаться. Она не была уверена в этом, но усталость оказалась сильнее осторожности. Стоило только подумать о том, что придется провести еще день или два впроголодь, ночуя в лесу, возможно, под дождем, как все внутри начинало протестовать.
К вечеру путники еле передвигали ноги, однако прошли куда меньше, чем рассчитывала Лили. Она сама еще не окрепла после болезни, а Деррик чувствовал себя даже хуже. Из-за него приходилось часто останавливаться. Разговор не клеился; на закате не осталось ничего, кроме усталости. Слабая надежда увидеть какую-нибудь телегу на безлюдной проселочной дороге и попросить хозяина подвезти умерла вместе с последним лучом солнца. Ноги и плечи Лили противно ныли. Она чувствовала себя разбитой.
Пришлось смириться с еще одной ночевкой под открытым небом. Деррик заснул, едва коснувшись щекой земли, и Лили думала последовать его примеру, но стоило ей закрыть глаза, как прошлое пробуждение встало в мыслях ярким тревожным пятном.
Она снова могла навредить. Едва только она заснет — пробудится та, жестокая и неконтролируемая. Оставаться с ней Деррику попросту опасно. Хватило же у Лили эгоизма вцепиться в него, когда с ней творились необъяснимые вещи. Может, надо было попросить связать ее перед сном? На всякий случай. С другой стороны, это так глупо, да и повод, наверное, не такой уж весомый. Зачем ударяться в панику после одного приступа лунатизма? Вероятно, тут просто досадное совпадение. От волнений и лишений организм способен и не такое выкинуть. Надо успокоиться, и тогда все наладится само собой. Ведь Деррик доверился Лили. Почему бы и ей не начать доверять себе?
Лили повернулась в его сторону, надеясь зачерпнуть силы и спокойствия. Он лежал рядом, свернувшись в комок. Грязный, растрепанный. Жалкий. Одинокий. Беззащитный. Ничего не скажешь — воодушевляющее зрелище.
Во снах он был куда симпатичней. Иногда он даже казался нездешним, бесплотным. Призраком, пронизанным серым светом. И как легко тьма внутри Лили гасила его!
Но сейчас Деррик не походил на того парня, и это отчасти успокаивало. Должно быть, Лили действительно ошиблась. Придумала сказку — и сама в нее поверила. Слишком зациклилась на видениях. А ведь они лишены смысла. Даже если что-то совпало с реальностью — палка или его больная рука — то лишь оттого, что снов было слишком много, и все разные, пусть и на одну тему. Убить Деррика столько раз или даже причинить ему вред схожим образом — физически невозможно. На подобные экзекуции ушла бы не одна ночь.
Но могла ли ошибиться та, ударив его?
Лили так и задремала, раздумывая над этим вопросом. И ей приснился Деррик — совершенно точно Деррик — где-то в исступленном августе, а может, и в начале осени. «Я тебя люблю», — говорил он. Искренне.
В том сне Лили улыбнулась, обняла его, прижалась тесней. Достала нож и вонзила ему в грудь.
***
Очнулась она с бешено колотящимся сердцем. Первым порывом было найти Деррика, проверить, не случилось ли с ним что. Вдруг она зарезала его во сне?
Тот обнаружился на расстоянии вытянутой руки — живой, целый и спокойный. Уже не спал, но и не проявлял никакой активности. Просто сидел, сцепив руки в замок и глядя вдаль с неясным выражением лица. Как обычно — пассивный, бесцветный.
— Доброе утро, — сказала Лили. — Давно не спишь?
Он вздрогнул и повернулся к ней.
— Давненько. Уж скоро полдень.
— Надо было меня разбудить, — Лили зевнула. Она не чувствовала себя отдохнувшей, а все из-за проклятых тревожных мыслей.
— Но ты сама сказала, что мы уже в безопасности, — возразил Деррик. — Кто ж тогда мешает нам спать, сколько влезет?
— О, ну конечно. Нежиться на холоде. Да я лишней минуты здесь оставаться не хочу. А ты?
— Мне все равно.
— Все-то тебе равно! Кстати… — Лили сглотнула и сделала вид, что пытается прочесать волосы пятерней. — Я ничего странного с тобой не делала?
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, может, я била тебя, как вчера, или… — Вспомнив, как оседлала его в недавнем сне, она покраснела.
— Да о чем ты?
И как он дожил до своих лет, будучи таким идиотом?
— Ничего, — сказала Лили с облегчением. — А ты разве забыл, что я тебя вчера ударила?
— Нет, я помню, — отозвался Деррик. — Но разве это важно?
