Вот почему он рассказал так легко. Несмотря на то, что все указывало на него как на жертву «предопределенного будущего», по его сведениям, это исключалось — ведь они с Лили раньше не были знакомы. Конечно, он мог соврать, выдумать сказку на ходу, чтобы запутать ее ради каких-то подлых целей; а мог просто смеяться над ней, над ее любопытством и доверчивостью. Но что-то Лили подсказывало, что Деррик не таков, не способен ни на первое, ни на второе. Пусть лицом он и не прекрасный принц, а нравом — не отважный рыцарь, но свои достоинства у него имелись, среди которых — доброта и прямодушие. Во всяком случае, если он врал или уходил от ответа, это сразу было заметно.
— Понятно, что ошибки исключены, — сказала она, бросив короткий взгляд на Деррика. — Но всякое же случается?
— Возможно. Я глубоко в эти ужасы не вникал — не дальше, чем нужно знать, чтобы разгадать проклятие и обезопасить себя.
— Ну а если ошибешься — что будет? Если выйдешь замуж не за мужчину из сна, продолжая твой пример?
— Трудно сказать. Зависит еще от того, для какой цели тебя «раскололи». Насколько я знаю, «насылать» сны про конкретных людей вообще очень трудно, возможны ошибки. Поэтому такие детализированные проклятия стараются не накладывать. Если только накладывает не тот самый мужик, мечтающий жениться на тебе. Уж конечно, ему нужно, чтобы он самолично к тебе в сон и пролез. Но ведь есть куда менее сложные способы тебя добиться, — и Деррик рассмеялся.
— Значит, если сон велит мне, скажем, собирать яблоки с тобой, то важно в нем не то, что я делаю это с тобой, а то, что я собираю яблоки?
— Именно. Твои действия, а не твоя «жертва». Но, — и Деррик предостерегающе поднял палец, — если ночь за ночью ты собираешь яблоки вместе со мной, то закрыть глаза на этот факт никак нельзя. Ты должна найти, узнать меня и собрать уже со мной эти чертовы яблоки. Чем больше деталей перескакивает из сна в сон, тем больше правил тебе придется соблюсти, чтобы избавиться от проклятия.
— Но… Возможно ли, что… Возможна ли неверная трактовка… — Лили запнулась. В голове крутилось так много вопросов, что она не знала, с какого начать.
Даже если проклятия существуют и действенны, зачем кому-то ее «раскалывать»? И кто мог такое сотворить с ней? И как точно понять, «расколота» ли она, есть ли способ поставить диагноз? И существует ли связь между подобной инфернальщиной и ночной лунатической выходкой? Кажется, она как раз перечеркивала проклятие, ведь Деррик ясно сказал — выбор делается осознанно. Сам Деррик как главный герой «предопределенного будущего» тоже перечеркивал проклятие — прежде они не были знакомы, а значит, он и сниться Лили не мог. Да и зачем вообще кому-то впихивать в ее подсознание Деррика? Стараться, рисковать — чего ради? Или тут кроется та самая ошибка, о которой он упомянул? Лили должна убить кого-то другого, но по досадной случайности его место занял Деррик? Да и он ли это вообще? Но он сам посоветовал слушать сердце, а с их первой встречи Лили отождествила его с парнем из снов, не задумываясь. Узнала сразу. И если в таких делах нужно доверять интуиции, то сомневаться не в чем.
Стоило ли вообще засыпать Деррика вопросами, на которые он наверняка не знал ответов? Слишком явный интерес к теме мог оттолкнуть его от Лили. Не нужно забывать, что он рядом с ней каким-то чудом, по невыясненным причинам. А в том случае, если она действительно «расколота», его не следовало упускать из виду: как же ей иначе избавиться от проклятия, не убив Деррика.
Лили вздрогнула. Как легко подобная мысль закралась ей в голову! Не шуткой, даже не туманным предположением, а возможным пунктом из списка дел на завтра. Рутинный круг обязанностей. Не забыть принести воду. Приготовить обед. Убить Деррика.
Но почему бы действительно не попробовать разыграть с ним сцену из сна? Если Лили не «расколота», никакого вреда не будет. А если «расколота», ей все равно рано или поздно придется… Что придется?
Да что с ней такое?
— Смотри! — Деррик резко дернул ее за рукав, отвлекая от хаотичных танцев тьмы внутри.
Лили оглянулась, и сердце забилось радостно и быстро. По дороге, на которой они уже отчаялись кого-то увидеть, катилась телега с единственной впряженной клячей. Возница, по всей видимости, дремал, надвинув капюшон и широкополую шляпу на глаза. То и дело телега подпрыгивала на колдобинах, и тогда ее хозяин будто на секунду просыпался, поводил широкими плечами и снова впадал в забытье.
— Это наш шанс! — воскликнула Лили. — Сейчас мы попросим его подвезти нас.
— Именно, — поддакнул Деррик и встал посреди дороги.
— Дурень, лучше тебе не лезть и помалкивать! — Она схватила его за рукав. — Твой ужасный акцент только отпугнет…
— О, привет! — окликнул их возница голосом, знакомым до отвращения.
В первую секунду Лили застыла на месте, разинув рот, но затем мигом пришла в себя и пихнула Деррика в плечо:
— Бежим!
