— Ты обещала не смеяться. Так вот, «расколотый» человек будто разделяется на две части. Начинает жить в двух мирах, если можно так сказать. Одна его половина действует в реальности, другая — во сне. И та, что во сне, видит путь… — он замялся, подбирая слова, — путь, созданный тем, кто наложил проклятие. Во сне ты можешь вести себя по-разному, но у всех твоих действий будет один главный мотив. Цель. И эта цель зовется предопределенным будущим.
— Будущим?
Лили похолодела. Против ожидания, рассказ произвел на нее впечатление. Возможно, из-за того, что слишком походил на то, что с ней творилось?
— А я думала: может, это моя прошлая жизнь… — предположила она вслух.
— Какой же смысл в проклятии, если оно не ломает судьбу? — заметил Деррик.
— Ну знаешь, смотреть одну и ту же гадость каждую ночь и без «предопределенного будущего» неприятно.
— Тогда, наверное, тебе ни к чему эти южные сказки. И без них неприятно, — Деррик невесело улыбнулся, достал сигарету и с удовольствием затянулся. — Я просто подумал, что надо предупредить… Но, видимо, зря. Раз в Центре о таком и не слышали.
— Если так, то бояться мне нечего, — отозвалась Лили. — А если слышали, значит, и я не должна оставаться в неведении. Так что в твоей истории никакого вреда нет, а то и польза.
Она испугалась, что Деррик больше ничего не расскажет, и поторопилась выказать доверие и интерес. Его предположение, пусть и бредовое, стоило того, чтобы прислушаться. Конечно, вчерашняя Лили только посмеялась бы. Но привычный мир разрушился, а она утратила себя. Появилась та, жестокая и самоуверенная, и нынешняя Лили — напуганная и не понимающая, кто она и что с ней. Ни одна из этих личностей не походила на прежнюю Лили. Вероятно, прежняя — раскололась?
— Так, говоришь, предопределенное будущее? — переспросила она. — Когда же оно наступит?
Когда останется только та?
— Когда ты сама этого захочешь, — сказал Деррик со смешком. — Ни о каких выходках лунатиков вроде твоей вчерашней здесь речи не идет. Ты делаешь свой выбор сознательно — в этом соль и коварство.
— Муть какая-то. Почему тогда «предопределенное»? Если за мной — свобода выбора, то я могу и не слушаться того, что диктует сон, — рассудила Лили с облегчением и тут же одернула себя: — Вернее, при чем тут вообще я? Я про ваших «расколотых», а я — не такая.
— Действительно, почему сразу ты. Но последствия отказа от будущего ужасны, поэтому оно и предопределено. Ты не можешь противиться судьбе, иначе умрешь или сойдешь с ума. — Деррик явно не собирался пойти на уступки и обезличить рассказ. — Сны будут преследовать тебя все чаще, становиться ярче. И однажды твоя личность «из сна» поглотит ту, что наяву. Если только не сделать их единым целым. Сны не перетащить в явь.
Лили так и обмерла. Да он хоть понимал, к чему призывает?
— И что я должна делать, если верить тебе? — спросила она со злостью. — Немедля поступить в соответствии с «предопределенным будущим», пока та не поглотила мой разум?
— Не принимай близко к сердцу, — сказал Деррик и похлопал ее по плечу. — Во-первых, мы и правда не знаем, «расколота» ли ты. Бывают навязчивые образы, повторяющиеся сны. Мне часто снится мой брат, но я совершенно точно не «расколот». Во-вторых, у «расколотого» — бездна времени для принятия решения. Год, может, три. По самочувствию. Есть способ облегчить свое состояние и потянуть время.
— Какой же? — сразу спросила Лили. Если так, она им воспользуется, пусть даже и не про нее все эти сказки.
— Нужно запомнить и повторить какой-нибудь момент из последнего сна. Точь-в-точь. Но не финал. Цель не будет достигнута, но ты словно подготовишь декорации, возможно, наметишь жертву. — Деррик на секунду задумался и продолжил: — К примеру, если тебе снится свадьба, ты можешь сшить белое платье, прийти к жениху из сна, примерить кольца, но клятв не произносить. И гуляешь дальше, пока не почувствуешь себя хуже.
— О… ясно.
В последнем сне Деррик признался ей в любви, потом они обнимались, словом, романтика. Как же в реальности такое провернуть, да еще чтобы он не заподозрил ничего? А он, понятное дело, не должен знать, что Лили всерьез отнеслась к его байкам. Значит, лучше дождаться другого сна, более простого в исполнении? Сколько же пройдет времени, пока подвернется подходящий случай? А лунатические похождения не в счет? Нет, точно нет, ведь между тем, как ей приснилось, что она избивает Деррика палкой, и той выходкой был еще один кошмар — про то, как она пьет кровь, и раздвинутые ноги. Ой, как стыдно! И такое ведь тоже запросто не повторишь.
— Но с выбором «жертвы» очень важно не ошибиться, будь то свадьба или убийство, — предупредил Деррик, пока она размышляла. — Ведь сны такие зыбкие. Никто там не представляется и визитную карточку на прощание не дает, а изменить решение уже будет нельзя. Но подсказки наяву ты и без того разглядишь сердцем. К тому же во сне «расколотый» может увидеть только тех, кого знает в реальности. Из ниоткуда образы не берутся. Поэтому фатальные ошибки невозможны.
