Что за странный ответ. Как можно, получив травму при неясных обстоятельствах, не придать ей значения? Неужели ему даже не любопытно? Наверняка рука до сих пор не зажила — забудешь про такое, еще чего. За подобные выходки и на близкого друга зло затаить можно, не то что на постороннего человека. Так в чем же дело?
Мог ли он влюбиться в нее? Это вполне тянуло на «странную причину», в которую трудно поверить. Но Лили знала, что она не из привлекательных, к тому же Деррик никогда и не видел ее во всем блеске. За время их недолгого знакомства ей не выдалось шанса принарядиться или накраситься. Он знал только нечесаную девчонку, одетую в домашнюю юбку и без конца кутавшуюся в грязную шаль. Ах да, еще он возился с ней, когда она была больна. Романтика! Нет, исключено. Любовь в понимании Лили не могла зародиться при таких обстоятельствах. Для любви подходят танцы и театры — словом, места, где подобает выглядеть и вести себя красиво. Правда, в книгах, которые она читала, прекрасные принцы и храбрые рыцари вполне могли встретить в лесу свою судьбу — разбойницу или оборванку, прельстившись ее огненными очами и непокорным характером, но нужно смотреть правде в глаза: ничем таким Лили похвастаться не могла, да и из Деррика — что рыцарь, что принц… Она невольно фыркнула, представив на секунду его в дорогой одежде и на породистом скакуне, но с таким же добродушно-глупым лицом.
— Я пойду умоюсь, — сказала она и поднялась на ноги, скрывая улыбку.
Деррик хотел что-то спросить, но промолчал.
***
Им пришлось отправиться дальше на пустой желудок — Лили все хуже ориентировалась на местности и уже не знала, где можно добыть хотя бы ягод. Путники держались дороги, не рискуя заходить далеко в ставший незнакомым лес. Дело продвигалось даже медленнее, чем вчера, но Лили была уверена, что до ближайшего селения не больше пары миль. Без сомнений, они доберутся туда до темноты, а на ночь наконец-то расположатся среди людей, с относительным комфортом. Впрочем, она бы и в хлеву сейчас отдохнула с удовольствием, лишь бы иметь крышу над головой и не собирать лишней секунды противную морось.
Лили как раз мечтала о горячей еде, ванне и свежей постели, когда ход ее мыслей прервал Деррик. Он молчал все утро и наконец осмелился задать вопрос, явно донимавший его:
— Ты боишься, что причинишь мне вред, потому что тебе снятся сны про это?
— Я вроде бы уже говорила, — отозвалась Лили, пожав плечами.
— Тогда я подумал, что ты шутишь.
— Ну конечно.
— Слушай, это же очень странно.
— Точно. — Лили не знала, куда деться от разговора. Она успела пожалеть, что утром так ясно выказала свое волнение. Раз ничего не случилось, незачем было и панику поднимать. Вчерашний случай как-нибудь сам бы забылся.
— Выходит, ты каждую ночь делаешь во сне одно и то же?
— Не совсем. Скорее у каждого моего сна — один итог.
— И это смерть?
Лили промолчала. Что тут можно было ответить? Да, верно, и не чья-нибудь! К слову, один сон отчасти воплотился в реальность, здорово, правда?
— А ты случайно не расколота?
— Я — что?
— Так называется одно проклятие у нас на Юге, — пояснил Деррик. — А в Центре что, никто не верит в магию?
Лили растерялась. Ну и темы! Он бы еще достал из-за пазухи рекламную листовку с предложением посетить чародейский семинар.
— За всех ответ держать не стану, но я ни о каких «расколотых» не слышала, — ответила она. Первым порывом было засмеяться, но любопытство взяло верх.
В памяти всплыла характеристика южан из школьного учебника: вера в сверхъестественное и прочие предрассудки. Разумеется, Лили не могла знать всего о своих, особенно рядом с прагматичным Джейком, который признавал только науку и уж точно никакие «проклятия» не воспринимал всерьез. Но также это слово не проскальзывало ни в одной книге, ни в одном разговоре с соседями — ни обыденно брошенное, ни сказанное пониженным, заговорщическим тоном. Раскалывались чашки, но никак не люди.
— Можешь смеяться, но я говорю чистую правду, — заявил Деррик с серьезным видом. — Хотя вам в Центре повезло, если вы действительно ничего о подобном не знаете.
— Я обещаю не смеяться.
Ей действительно хотелось послушать. Раз уж Деррик спросил, пусть объяснит, что имел в виду, даже если станет нести полную околесицу. Конечно, Лили привыкла во всем полагаться на Джейка, а тот ясно говорил, что никакого волшебства не существует. Но чего стоило мнение Джейка после всего, что он сделал с ней? Не умея отделять человека от его взглядов, Лили хотела верить доброму попутчику, а не обманувшему мужу.
— В общем, — пояснил Деррик, слегка покраснев, — человека можно «запереть», а можно «расколоть». Это самые страшные проклятия у нас на Юге. Одновременно они не накладываются, но тебе и одного с лихвой хватит.
— Замечательное вступление, — отметила Лили.
