— И все-таки просто удивительно, до чего ты не ценишь себя, — между тем произнесла она и вновь коснулась его лица. — У тебя такая белая кожа. И волосы мягкие-мягкие. Ты — светлый весь. Как солнечный лучик среди нас.
Он с досадой отвел ее руку в сторону.
— И характер у тебя замечательный. Добрый и надежный. Чего ты таскаешься за братом и подтираешь ему слюни? Он тебя не стоит.
— Ты заблуждаешься.
Мэри Ди как-то хитро и недобро улыбнулась.
— Возможно, ты готов жизнь за него отдать. А он за тебя? Подумай над этим на досуге.
Что? Деррик застыл на месте в растерянности. Да что она плела вообще? Еще и с таким видом, будто злободневную тему подняла. Он ждал, когда она выдаст свои истинные намерения, но получил лишь загадку явно не по зубам.
Пользуясь заминкой, Мэри Ди подалась вперед, клюнула его в губы, отвернулась и побежала прочь. Как есть — колдунья.
***
Деррик распахнул глаза, обливаясь холодным потом. И с какой стати ему вспомнился тот разговор? Мэри Ди умерла. Никакие чары не спасли ее. Деррик отдаст жизнь за Олли, ха! Вышло-то наоборот.
Зато теперь стал предельно ясен смысл ее слов про «жизнь отдать». Хотя что, в сущности, жизнь? Можно ли так назвать его нынешнее существование? Не умер ли он вместе с Олли в ту ночь в багровом августе?
Но нет. Эдди прав. Пока ты чувствуешь боль — тебе не все равно. Ты не мертв. Даже Олли понимал это, потому и молил о смерти. А вот Деррик, как и всегда, слишком долго осознавал элементарные истины.
По мере того, как он приходил в себя, слабость и тошнота овладевали телом и мыслями. Голова кружилась, хотелось пить, а рука как-то совсем нехорошо разнылась; но где же Эдди «с парнями»? Ни один луч света не проникал в импровизированную темницу, нельзя было даже понять, день сейчас или ночь. Наверху что-то шумело и громыхало. Кабацкое веселье?
Деррик попробовал ощупать веревки на запястьях, но вскоре выдохся и оставил эту затею. Сердце вылетало из груди от самых пустяковых движений. Да и зачем пытаться сбежать? Он не заслужил. Он должен страдать.
Интересно, Эдди «с парнями» не забыли про него? А то мало ли — напьются, в собственных именах заблудятся. От людей, разливающих кровь по кружкам, всего ожидать можно. Но лучше, конечно, умереть от кровопотери, чем от жажды — здесь, в темноте. Деррик с радостью бы сам напомнил о себе, но пересохший язык не хотел ворочаться во рту.
Перевернувшись на бок, он снова закрыл глаза и погрузился в полузабытье. Если бы только не Мэри Ди. Тогда Олли бы выжил. Хотя нет, она виновата не больше других; если бы не Безликая болезнь. И как люди могут быть такими скотами? Как он сам мог? Он ничем не лучше Эдди «с парнями».
Нежелательные мысли — самые настойчивые. Но на сей раз память вела нуждавшийся в отдыхе организм дальше, прочь от привычного самобичевания. Подсовывала счастливые моменты из прошлого, минуя кошмар месячной давности. Снова и снова Деррик впервые целовался, обнимал приемных родителей, прыгал с разбегу в сочащееся летом озеро. Воспоминания вели все дальше, в детство; хроника жизни отматывалась назад, обращаясь в сплошное солнце. И свет утерянных дней жег глаза, выплескивался наружу и сразу терялся во тьме подвала.
Так продолжалось пару минут или много часов; Деррик утратил счет времени. Боль стала аккомпанементом, персонажем второго плана. Горе и вина — отодвинулись в ненастоящее будущее. Он превратился в чистую страницу, забыл свое имя и не признал бы себя в зеркале. Теперь он мог быть кем угодно, что значило — никем вообще. Достиг желанного «все равно».
Но эта отрешенность не продлилась долго: в бессознательный бред Деррика в один миг вонзились шум и яркий свет. С неохотой выплыв из внутреннего болота, он приоткрыл глаза и зажмурился. Надо же, Эдди «с парнями» не до потери памяти напились, вспомнили-таки про «переливание».
Но то был не Эдди. Деррика тряхнули за плечо, а потом раздался низкий женский голос:
— Эй, как там тебя! Дурень! Хватит валяться!
— Маргарет? — Он с недоверием вгляделся в ее лицо в неверном свете фонаря. Все-таки с ним в последнее время творился сущий абсурд. — Как ты тут очутилась?
— Вообще-то я тут работаю, — заявила она. — В какой же еще кабак Эдди мог со спокойной душой тебя приволочь? Да они с дружками отсюда с пеленок не вылезают. И с хозяином на короткой ноге.
Неожиданный союзник. Занесло же ее работать, а Эдди «с парнями» — пить в такую даль. Впрочем, Деррик сейчас даже примерно не представлял, где находится. Может, в трех шагах от Серой деревни. Они с Лили слишком увлеклись блужданиями по нехоженым тропам и, вероятно, ушли не столь уж далеко.
Маргарет выглядела усталой и сердитой, но Деррик не увидел в ней никакого зла. В ее глазах даже мелькнуло что-то вроде сочувствия.
— Я им там намешала в пойло всяко-разно. Дрыхнут без задних ног.
Деррик облизал губы. Как же хотелось пить.
— Эдди мне сказал, что сделает со мной что угодно… — зачем-то поделился он, — и никто ему слова против не скажет.
