Другое дело, почему они оказались в таком нелепом положении. Валить всё на одного Архелая смысла нет, мы видели, что в войсках и других командиров было предостаточно. Тот же Таксил вполне законно вступил в командование армией после смерти Аркафия, и можно не сомневаться, что и высший и низший командный состав его поддерживали, считая «своим». Архелай мог рассчитывать только на своих ветеранов. Судя по всему, вопрос о том, кто над кем начальствует, так и остался нерешенным. Недаром Плутарх упоминал про «
Став лагерем напротив армии Понта, римский командующий в течение суток оставался на месте, а затем, оставив легата Мурену прикрывать отход, выступил в сторону Херонеи, на соединение с легионом Габиния. С одной стороны, Сулла как бы приглашал врага на битву – вот вам место, стройтесь в боевые порядки – и вперёд! Но была у проконсула и ещё одна задумка. Дело в том, что над равниной возвышался холм Фурий, чья скалистая вершина господствовала над местностью. В данный момент он был занят неприятелем, что накануне решающей битвы представляло серьёзную опасность для римской армии, поскольку холм мог стать ключевым пунктом понтийской диспозиции. Но римскому командующему большую услугу оказали горожане Херонеи, которые обещали помочь завладеть этой высотой. Как обычно бывает в таких случаях, нашлась некая тайная тропа, о которой местные жители знали, а защитники позиций – нет. Исходя из этого, двое горожан, Гомолоих и Анаксидам, брались провести по ней небольшой римский отряд и вывести его в такое место, откуда можно было перебить понтийцев стрелами и камнями. Или просто прогнать на равнину.
Как только римляне выступили в сторону холма, Сулла приказал строить легионы, поскольку вдалеке появилась понтийская армия. Проконсул поставил войско обычным боевым порядком, сам по традиции встав на правом фланге, а левый фланг доверил Мурене. Но, исходя из того, что армия Митридата обладала как численным превосходством, так и преимуществом в кавалерии, Сулла поставил в резерве запасные когорты под командованием Гортензия и Гальбы. Он просто опасался охвата фронта. Так что не Цезарь при Фарсале первый додумался ставить за линией легионов когорты для отражения кавалерийской атаки. Гай Юлий просто воспользовался тем, что до него было придумано Суллой. Наблюдая за приближающимися рядами понтийцев, проконсул видел, что один из флангов вражеской армии был усилен многочисленной конницей и мобильными войсками. Это крыло было гибким и подвижным, что создавало реальную угрозу охвата римского фронта.
Действительно, стратеги Митридата решили обойти фланг вражеской армии. На это их подталкивало численное превосходство над противником и преимущество в кавалерии. Основой понтийского боевого строя была «фаланга рабов», правый фланг которой прикрывали «медные щиты». Слева фалангу прикрывали ветераны, эвакуированные из Пирея. На правом и левом крыле стояли большие массы кавалерии и легковооружённых войск, причем, как уже отмечалось, именно правый фланг был ударным. Там стоял Архелай с отборными отрядами всадников. Впереди боевых порядков понтийцев расположились колесницы с косами. Судя по всему, план стратегов был довольно прост – одновременным ударом колесниц с фронта и кавалерии с правого фланга опрокинуть римские ряды и, введя в дело тяжёлую пехоту, довершить разгром.
Таксил дал знак, и фаланга медленно двинулась вперёд. На флангах пришли в движение отряды кавалерии, пошли в атаку мобильные войска, и понтийская армия под грохот барабанов и звуки труб начала наступление.
