Что же касается Митридата, то по большому счёту он легко отделался. Вернул Азию, которую захватил у Рима, вернул Вифинию, которую отнял у Никомеда, и возвратил Каппадокию, откуда в своё время изгнал Ариобарзана. Две тысячи талантов контрибуции были для него ничто по сравнению с тем, что он награбил во время войны, было обидно лишь за корабли и Пафлагонию. Но корабли всегда можно построить, благо царь буквально завалил военной добычей казну. Правда, с Пафлагонией было сложнее, поскольку она отошла Митридату по завещанию пафлагонских царей ещё в 105 г. до н. э. и он по праву считал её своей исконной территорией. Ведь когда он вступал в управление этой страной, сенаторы ему и слова не сказали поперек!
Но что примечательно, сами римляне тоже считали, что Митридат не был тогда побежден. Об этом открытым текстом говорил Цицерон в «Речи о Манилиевом законе»: «
Царь тоже понимал, что Дарданский мир – это не мир, а лишь временная передышка, что рано или поздно произойдёт новое столкновение с Римом. Поэтому Митридат практически сразу же начал подготовку к новым битвам и готовился на этот раз куда основательнее, чем к первой войне. Евпатор теперь имел бесценный опыт и не собирался повторять прошлых ошибок.
Война между Римом и Митридатом закончилась, и для царя настало время подводить итоги – а они оказались неутешительными. Как при осаде городов (Родос), так и в полевых сражениях (Херонея и Орхомен), понтийские армии потерпели поражения и понесли большие потери. Все территории, которые были завоёваны на первом этапе войны, были утрачены, часть флота пришлось отдать римлянам, и вдобавок ко всему надо было выплачивать контрибуцию. Но если посмотреть на дело с другой стороны, то получалась, что практически все свои земли, которыми он владел накануне войны, Митридат сохранил. Немного кораблей у него остались, а контрибуция, которую царь должен был выплатить, как уже отмечалось, не шла ни в какое сравнение с тем, что он сумел награбить. И главное, договор в Дардане не накладывал на него никаких ограничений на количественный и качественный состав армии и флота, что очень любили навязывать побеждённым врагам квириты. Достаточно вспомнить Филиппа V Македонского и Антиоха III Великого. Но был и ещё один момент, который мог утешить понтийского царя. Несмотря на то что Ариобарзан вернулся в свою страну, в Каппадокии оставались гарнизоны Митридата, и он пока не собирался их выводить. Словом, всё было не так уж и плохо, как могло бы быть, но тут на царя навалились внутренние проблемы.
Сначала начались волнения в Колхиде, а затем вспыхнули беспорядки на Боспоре, население которого, воспользовавшись внешнеполитическими трудностями Митридата, решило добиваться независимости. И если ситуация в Таврике была довольно понятна, то в Колхиде всё было не так просто, поскольку колхи требовали назначить им правителем Митридата Младшего, сына понтийского царя. С одной стороны, ничего необычного в этом не было, но с другой стороны, настораживало то, что такая просьба подкреплена вооружённым восстанием. Поэтому Евпатор действовал очень осторожно – он отправил сына в Колхиду, а сам пока решил понаблюдать за дальнейшим развитием событий. И едва Митридат Младший прибыл в Колхиду, как смуты прекратились, словно по взмаху волшебной палочки. Это ещё больше насторожило отца и усилило его подозрения. Судя по всему, они оказались не беспочвенными, поскольку царь продолжал наблюдать за сыном и в итоге утвердился во мнении, что «
