Римское вторжение в Понт началось через Каппадокию. Легионы пошли на север, поскольку там находились Команы, крупный религиозный центр, с большим и богатым храмом. Сразу стала ясна суть войны, которую затеял легат, потому что сам храм и его окрестности были начисто разграблены. Послам Митридата, которые явились выразить свой протест и ссылались при этом на Дарданский мирный договор, Мурена заявил, что никакого договора он в глаза не видел, а потому его действия правомочны. Мы помним, что письменного договора действительно не было, и поэтому в отговорке легата на первый взгляд был определенный смысл. Но пока послы препирались с Муреной, римляне продолжили заниматься грабежом и разбоем. Только тогда, когда обоз уже ломился от награбленного добра, легионы вернулись в Каппадокию, где и зазимовали.
Митридат, не желая вступать в вооружённый конфликт, срочно отправил послов в сенат и к Сулле с жалобами на легата, а также требуя письменной ратификации Дарданского договора. Но пока посольство добирались до Рима, Мурена вновь развязал агрессию против Понта и, перейдя реку Галис[34], служившую границей, разграбил 400 царских деревень. Римляне нигде не встречали сопротивления и потому действовали нагло. Но Митридат по-прежнему ничего не предпринимал, ожидая возвращения послов из Рима и потихонечку стягивая войска к западной границе своих владений. Когда грабить стало нечего, Мурена велел отступать. Словно большая, обожравшаяся змея, римская армия, отягощённая огромной добычей, уползла за реку Галис и расположилась на квартиры во Фригии и Галатии. Там легата и застали вернувшиеся из Рима послы Митридата.
Глава посольства Калидий официально заявил перед местными жителями и легионерами, что сенат запрещает Мурене вести военные действия против Понта. Хотя при этом и не предъявил официального постановления. Почему сенаторы не соизволили оформить договор письменно, можно только догадываться. Скорее всего, «отцов отечества» полностью устраивало существующее положение дел и возможность держать понтийского царя на коротком поводке. Личная встреча Калидия с Муреной тоже ничего не дала. Легат, совершенно уверенный в своей безнаказанности, останавливаться не собирался, его всё сильнее манили слава и богатая добыча, которую можно было взять без особых усилий. О судьбе Мания Аквилия он и не вспоминал, а как оказалось, зря!
Когда римские легионы в очередной раз выступили против Понта, то терпение Митридата лопнуло. Решив, что республика находится с ним в состоянии войны, царь призвал к себе Гордия и, назначив его командующим войсками на западной границе, велел перейти Галис и подвергнуть беспощадному разорению римские территории. Для Мурены действия понтийцев были настолько неожиданными, что он растерялся и некоторое время пребывал в смятении. Легат не мог решить, как ему поступить – то ли идти и спасать те земли, где хозяйничали войска Гордия, то ли продолжать движение в Понт. И пока он глубокомысленно размышлял, понтийские войска с огромным количеством трофеев и большим числом пленных ушли за Галис, оставив позади себя дым и пепел. Как аукнулось, так и откликнулось! Когда же Мурена решился, наконец, двигаться прежним маршрутом, то он обнаружил, что на другом берегу реки его поджидает армия Гордия, полностью готовая к бою. Это охладило пыл воинственного римлянина, и он вновь принялся размышлять на тему, как ему осуществить переправу с наименьшими потерями. И пока мысли легата витали в неведомых далях, ситуация вновь изменилась не в его пользу.
Когда Мурена ранним утром мирно дремал в своём походном шатре, его разбудил грохот понтийских барабанов и рёв боевых труб в неприятельском лагере. Понимая, что произошло что-то очень важное, Мурена выскочил наружу. Кутаясь в свой плащ, он внимательно вглядывался в происходящее на противоположном берегу реки, вслушивался в торжествующие крики понтийских солдат и внезапно понял, что напрасно потратил столько времени на тактические изыскания. Надо было просто атаковать с ходу и опрокинуть противника, потому что теперь это будет сделать гораздо сложнее – к армии Гордия прибыл с подкреплениями сам Митридат!
У Мурены был выбор – либо оставить всё как есть и вернуться домой без добычи, к которой он и его легионеры уже привыкли, либо рискнуть и дать врагу сражение. В первом случае он также оставлял безнаказанным грабёж и разгром римских территорий, что было не в правилах сыновей волчицы. Опасность поражения была велика, поскольку предстояло форсировать Галис, а противник занимал выгодную позицию, но зато в случае победы все эти риски оправдывались многократно, ибо помимо трофеев, пленных, а также беспрепятственного рейда по понтийским землям, легат получал и кое-что посущественнее – славу победителя Митридата. Это дорогого стоило. Сравняться в подвигах с самим Суллой было мечтой Мурены. И в итоге легат решился.
