Жадность никого не доводила до добра, а для квиритов она стала просто проклятием. «В город пришли откупщики и против обычая политии стали требовать денег, чем повергли граждан в уныние, так как те сочли, что это – начало рабства» (Мемнон). Гераклея – город независимый, и римским откупщикам там было делать абсолютно нечего. Но, тем не менее, они там появились, невзирая ни на какие договоры и соглашения. Однако ситуация в Малой Азии изменилась, и граждане Гераклеи это чувствовали. Вот-вот должна была разразиться война между Римом и Митридатом, и они понимали, что на этот раз остаться в стороне не получится. Придётся выбирать – с кем и против кого? В принципе Митридат им плохого ничего не сделал, а вот римляне… Граждане Гераклеи своими глазами увидели, что несёт им римское господство, а потому очень быстро определились, чью сторону держать. Что же касается откупщиков, то наиболее решительные жители города собрались вместе и перебили всю эту алчную свору: «так что об их гибели никто не узнал» (Мемнон).
Тем временем из Вифинии пришла весть, которая поразила Митридата – его враг, царь Никомед IV Филопатор[35], умер, завещав своё царство римскому народу. История с Пергамским царством повторялась как под копирку. Однако превращение Вифинии в римскую провинцию представляло серьёзную опасность для Понта. Во-первых, значительно увеличивалась собственно римская территория в Азии, а во-вторых, римляне устанавливали контроль над проливами. Что било по торговым интересам понтийских приморских городов. Но это уже не имело ровным счётом никакого значения, поскольку маховик войны был уже давно запущен и ничто не могло его остановить.
Ну а что же Рим? Неужели «отцы отечества» опять пребывали в блаженном неведении по поводу того, что творилось в Малой Азии, и не предпринимали никаких действий? Предпринимали, и ещё какие! Потому что в сенате точно знали, что рано или поздно война с Митридатом опять начнется. Недаром Марк Аврелий Котта говорил, что война «не умерла, а только задремала» (Плутарх).
* * *Желая решить проблему радикально, римляне подготовили в Понте государственный переворот, и совершить его должен был не кто иной, как Дорилай Младший, племянник Дорилая Тактика и молочный брат Митридата. Страбон несколько раз подчеркивает данный момент: «Хотя этот Дорилай получил от Митридата Евпатора высшие почести и даже жреческую должность в Команах, но был уличен в попытке склонить царство к восстанию на сторону римлян». В другом месте учёный отмечает следующее: «Пока счастье благоприятствовало Дорилаю, были вместе с ним счастливы и его родные; однако после его падения (ибо его изобличили в попытке склонить царство к восстанию и переходу на сторону римлян с тем, что он будет поставлен во главе государства) вместе с ним погибло также и их влияние, и они впали в ничтожество». Как видим, римские агенты проникли в ближайшее окружение царя и сумели достичь значительных успехов, поскольку именно Дорилаю Митридат доверял как никому другому. «Царь Митридат, уже будучи взрослым мужчиной, до того был привязан к Дорилаю в силу совместного с ним воспитания, что не только оказывал ему величайшие почести, но окружил заботой его родственников» (Страбон).
В очередной раз Евпатор столкнулся с изменой близких ему людей, но эта измена будет далеко не последней, предательство и подлость будут преследовать царя до самой смерти. Но самое удивительное заключается в том, что Митридат не казнил Дорилая, а просто наложил на него опалу: «После падения Дорилая его семья находилась в опале вместе с ним» (Страбон). Невзирая на сам факт государственной измены, царь не захотел крови человека, которого знал с детства. Там, где любой другой поплатился бы головой, Дорилай отделался опалой.
Что же касается римлян, то у них был действительно реальный шанс решить все свои проблемы одним махом: есть Митридат – есть проблема, нет Митридата – нет проблемы. Но, к счастью, не получилось, и теперь квиритам предстояло встретиться с понтийским царём на поле боя. А как там повернётся дело, было известно одним только олимпийским богам.
