Но в сенате хоть и не возражали против помощи небожителей, однако прекрасно понимали, что если ради достижения цели усиленно не трудиться, то никакие боги тебе не помогут. Поэтому римляне резко ускорили подготовку к войне, которую и поручили вести консулу Луцию Лицинию Лукуллу – бывшему командующему флотом у Суллы в первую войну с Митридатом. Плутарх пишет, что Луций Лициний «был статным, красивым, искусным в красноречии и выказывал острый ум как на форуме, так и в походах». Также ученый грек отмечает, что Лукулл был от природы добрым и человеколюбивым. Но помимо этих похвальных качеств консул был очень честолюбив и горел желанием получить командование в войне с Митридатом. Однако в качестве провинции ему досталась Галлия, где в данный момент не было никаких шансов стяжать лавры полководца. Но Лукулл проявил упорство и в итоге добился того, что получил пост наместника в Киликии. Сама Киликия его не интересовала, но рядом находилась Каппадокия, где, по мнению Луция Лициния, непременно развернутся боевые действия. Теперь Лукулл был уверен, что именно он будет назначен на должность командующего в войне на востоке. Что в дальнейшем и произошло.
Прибыв с набранным в Италии легионом в провинцию Азия, Луций Лициний принял под свою руку все находившиеся там войска, о которых Плутарх оставил очень интересное наблюдение. «Все войско было давно испорчено привычкой к роскоши и жаждой наживы, а особенно этим отличались так называемые фимбрианцы, которых совсем невозможно было держать в руках: сказывалась привычка к безначалию!» Это были те самые легионы Флакка, которые затем служили Фимбрии, а после под командованием Мурены были разгромлены на Галисе. За это время их пополнили и доукомплектовали личным составом, но костяк сохранился, и у командующего могли с ними возникнуть определённые трудности. Но Лукулл железной рукой навёл порядок в войсках и призвал фимбрианцев к дисциплине – возможно, именно с этого времени легионеры тихо возненавидели своего полководца. В дальнейшем это сыграет свою негативную роль. Армия Лукулла стала лагерем у реки Сангарий, насчитывая 30 000 пехоты и 2500 кавалерии.
Одновременно товарищ Лукулла по должности консула, Марк Аврелий Котта, был послан с кораблями для охраны Пропонтиды и обороны Вифинии.
* * *Весной 73 г. до н. э., проведя маневры флота и совершив торжественное жертвоприношение, Митридат прибыл к войскам, которые были расквартированы в Пафлагонии под командованием стратегов Таксила и Гермократа. Уже на месте царь выделил из состава армии отдельный корпус, назначил его командующим Диофанта, сына Митара, и поставил перед ним боевую задачу, которая никого не удивила. Понтийцы шли в очередной раз подчинять Каппадокию и изгонять Ариобарзана. С одной стороны, царь снова присоединял к своим владениям земли соседа, с другой – обеспечивал себе тыл, на тот случай, если римляне попытаются совершить рейд из Киликии в Понт. Корпус стратега Эвмаха тоже должен был действовать в отрыве от главных сил. Эвмаху предписывалось занять города Фригии, подчинить Писидию, а также по возможности нейтрализовать действия галатов и создать угрозу Киликии. Что же касается царя, то он принял командование главной армии и повел войска в Вифинию. Евпатор хотел быстро овладеть этой новой римской провинцией, а затем вновь начать освобождение городов Эгейского побережья.
Начался последний великий поход Митридата против Рима.
<p>Битва гигантов (73–71 гг. до н. э.)</p><p>Наступление</p>Всё повторялось. Митридат снова вёл армию на запад, и тысячи жителей Анатолии с нетерпением ждали своего Освободителя: «Всю Малую Азию охватил приступ прежнего недуга, ибо то, что она терпела от римских ростовщиков и сборщиков податей, переносить было невозможно» (Аппиан). Понтийская армия наступала на Вифинию. Евпатор маршрут движения знал досконально, он его изучил ещё накануне первой войны. Царь рассчитывал на тёплый приём у местного населения, поскольку вифинцы не понаслышке знали, что значит очутиться под римским владычеством.
