Хаос протягивает руку, противоположную Магии, и среди нитей возникают лучи яркого света. Они вспыхивают среди звезд подобно сигнальным столбам, отмечающим присутствие великой, непоколебимой силы.
Я делаю медленный круг, мои губы приоткрываются от шока, когда я считаю их: 15.
— Среди бесконечности возможностей есть 15 Стражей, искры Хаоса, мы пытались посадить их в клетку, приручить, но они стали слишком сильными. Мы приговорили их к их индивидуальным тюремным срокам, и хотя некоторые из них выбрали свет, некоторые остаются в темноте.
— Тьма восстанет, — обещает Магия, — и вам решать, стремитесь ли вы восстать вместе с ней или подавить ее силу.
— Кто из вас выбрал свет? — Спрашиваю я, и в висках у меня стучит, пока я пытаюсь уловить смысл в их словах, в истории.
— Пока — один. — Форма Хаоса становится все темнее. — Но выбрать свет — значит для Стражей лишиться своей силы. Могут пройти еще тысячелетия, прежде чем станет ясно, сколько человек будет сражаться с каждой стороны.
— Лишиться своей власти?
— В некоторых королевствах Стражи решили превратить свои тюрьмы в дома. Они воссоздали детей, которые у них когда-то были в царстве смертных Эаллурии, утратив для этого часть своей силы. Чем больше начинали процветать их владения, тем больше они — как Стражи — начинали исчезать из существования. В одном из таких царств жили два Стража, и они оба исчезли, передав большую часть своей силы двум сестрам. Одна из этих сестер выбрала свет. Другой еще предстоит определиться.
— Значит, сестры — они Опекуны? — Спрашиваю я.
— Они могущественны. Могущественнее, чем любые другие дети Стражей. Но они не на том же уровне, что и Стражи, нет. Они нечто большее. Намного, намного больше. Недостаточно, чтобы сравниться с нами, Богами, но достаточно, чтобы напасть на Стражей. Когда придет время, преимущество будет в количестве.
— Я выбираю между Магией и Хаосом. — Основываясь на историях, я полагала, что война была между вами двумя.
Боги снова умолкают, и я решаю, что ненавижу, когда они молчат. В безмолвии Бога существует все. Каждая возможность. Каждая унция жизни. Это ошеломляет, почти невыносимо.
— Мы не союзники, но мы едины в этом вопросе, — признает Магия. — В то время как некоторые дети Стражей выберут путь света и станут нашими инструментами против своих родителей, одного Хранителя — со всей восстановленной его или ее силой — достаточно, чтобы искалечить Хаоса и меня. Добавьте еще одного Хранителя, добавьте двух или трех, и мы можем быть убиты.
У меня перехватывает дыхание. Какой силой должны обладать Стражи, чтобы убить Бога? Какой силой должен обладать ребенок Опекуна, чтобы превзойти их по рангу?
— Итак, ты хочешь, чтобы я выбрал бой с этими всемогущими существами? — Я спрашиваю. — Если они могут убить тебя, тогда что я, как не насекомое, которое можно раздавить их пальцами? Другой вопрос, который слишком ранит мое сердце, чтобы задать его вслух, не дает мне покоя: Что случится с Зеркалом, если мы потерпим неудачу и Артос заберет у меня силу для себя?
