Хотела бы я ответить язвительно, уколоть его больнее, поиздеваться над тем, что у бессмертного серафима есть чувства, но мне не удавалось вздохнуть. Сердце болезненно трепыхалось в груди, душа металась в безысходности.
– Дай нам шанс. Позволь нам по-настоящему случиться. Перестать меня отталкивать, – он присел передо мной на колено, пытливо заглядывая в глаза.
– Хорошо, – тяжело сглотнув, согласилась я.
И подняла руку. Золотисто-алые глаза вспыхнули несмелой радостью. Кассиэль потянулся за лаской, но её не последовало.
– Только сначала сними оба браслета, – твёрдо потребовала я, ощущая как сердце замирает в груди. – Чтобы мы по-настоящему случились, Кассиэль.
Серафим гулко выдохнул, золотые глаза помрачнели. Он не торопился с ответом, молчал. Молчала и я. Но сердце громко ударялось о рёбра в ожидании его решения. Глупое, оно ещё верило. В глубине души я понимала, что он не согласится. У меня нет причин доверять Кассиэлю, как и у него мне. А без доверия отношений не построить, я усвоила этот урок с Крисом, через боль предательства и сотни разочарований. Они до сих пор не отпускают.
– Ты улетишь, как только я сниму браслет, – медленно произнёс он, внимательно всматриваясь в мои глаза.
Искал в них подтверждение или опровержение своих слов. Но вряд ли нашёл. Он мог увидеть только разочарование.
– Видишь, Кассиэль, мы не можем случиться. У нас нет будущего, – поднявшись с кресла, я обошла его. – Может, ты вернёшься отлёживаться в свою комнату?
– Да, мы вернёмся в нашу комнату, – твёрдо произнёс он, вставая на ноги.
Но чуть нагнулся, прижав ладонь к груди.
– Ладно, – пожала я плечами. – Как прикажете, господин.
Не оборачиваясь к нему, я вышла в гостиную. И только закрыв за собой дверь, опустила голову и растёрла ноющие веки. Я не буду плакать из-за Кассиэля. Потому что всё, что чувствую к нему, навеянное, навязанное, лишь обман. Настоящее там, на Земле, с Майклом. И я должна вырваться, чего бы это ни стоило. Пока не потеряла себя.
***
Церемония единения с Источником проходила не так помпезно как недавний праздник. Царила атмосфера благоговения, уважения к погибшим воинам и немного страха. Враг подобрался близко, поговаривали о новом этапе противостояния с Инферно. Но меня мало волновали эти разговоры. Я видела, как подавлен Гефестиан в связи со смертью друзей, но не могла подойти к нему, поддержать хотя бы молчаливым участием. Потому что мой муж – ревнивый тиран.
– Хватит смотреть на него, – Кассиэль потянул меня за руку, вынуждая повернуться к нему.
Серафим успел оправиться от ран, и теперь ничего в его облике не выдавало недавнюю слабость. Он излучал энергию и силу.
– Ему плохо. Его друзья погибли.
– Он легионер. И они были легионерами, – напомнил серафим сурово. – Они выполняли свой долг перед родиной. Это славная смерть. Они принесли почёт и уважение своим семьям, спасли много невинных жизней…
– И они погибли, – перебила я его, дёрнув руку на себя, чтобы отпустил. – Я понимаю, в Эдеме вы празднуете единение с Источником, но сути это не меняет, их больше нет. Поэтому моему другу плохо. А я не могу оказать ему поддержку, потому что ты выдумываешь себе то, чего нет.
– Выдумываю? Он намеревался предложить тебе брак. Как бы к нему не относилась ты, а он тебя вожделел. И он не один…
– Боже, Касс, ты сходишь с ума?
– Нет, это ты не понимаешь, как Эдем на тебя влияет, – он нагнулся к моему плечу и громко вдохнул носом, вбирая мой аромат. – Твой флёр здесь насыщеннее, ярче. Ты даже не представляешь, как сладки твои губы. И многие бы желали попробовать их на вкус.
Его слова ввели меня в краткий ступор. Человеческая сущность в Эдеме действительно становилась сильнее. И логично, что вместе с ней и суккуб. Правда, я не замечала его активности, ведь он постоянно получал подпитку. Потому и не задумывалась, как могу влиять на окружающих. Ведь флёр присутствует в моём запахе постоянно, хочу я того или нет. Видимо, в Эдеме он сильнее. Ещё одна причина скорее вернуться на родную планету. К Майклу. Вот уж кому важна я, а не сладость моих губ.
– Но ты оказался самым шустрым, – я попыталась отступить от Кассиэля, но он тут же пресёк побег, обхватив мою талию рукой. – Сам подумай, кто решит покуситься на жену серафима?
– Ты себя недооцениваешь, – улыбнулся он, коснувшись моих губ своими.
В Эдеме не было зазорным демонстрировать отношения между супругами, но я всё равно испытала мало приятного от осознания, сколько пар глаз наблюдают сейчас за нами.
– Не, по-моему, это ты ревнивый параноик, – заключила я, когда серафим прервал поцелуй.
– Я ревную, – согласился он, наконец, отпуская меня. – Потому что ты мне небезразлична.
– Нет, ты просто сам не отличаешься верностью, и считаешь, что все склонны к подобным грешкам, – я ткнула пальцев в грудь помрачневшего Кассиэля и поспешила увеличить между нами расстояние. А то снова полезет целоваться…. – Можно я пойду? Мне нехорошо.
