Намного хуже обстояли дела на левом фланге, где оборону держали работники пристани. Больше сотни всадников уже приблизились к настилу на расстояние десяти — пятнадцати саженей.
Ольга бегом бросилась к ним на помощь, понимая, что не успевает помешать выходу конницы на пристань. На их стороне была малая глубина, которая была в этом месте. Эта часть причала использовалась только для рыбацких долбленок.
Несколько десятков лошадей уже нащупали ногами дно. Захватчики быстро запрыгивали в седла и готовили луки к стрельбе. По настилу бестолково стояли, вооруженные абы чем, люди. Луков у них не было, поэтому они не могли причинить урон всадникам. Зато они были для степняков отличными мишенями. Ольга, на бегу, махала руками и кричала, что бы они отступили под прикрытие стен нового постоялого двора. Но не докричалась.
Засвистели первые стрелы. Это был форменный расстрел! С такого малой дистанции промахнуться было невозможно! Через несколько мгновений на пристани не осталось ни одного живого защитника из портовых рабочих. Кто упал в воду, кто лежал на настиле, окрашивая доски своей кровью. Воительница зарычала от бессильной ярости и отчаяния!
Передовые всадники уже поднялись на пристань и число их быстро увеличивалось. Она встала на колено и выпустила последний десяток стрел, которые были в её колчане. Все они нашли свои жертвы. С десяток лошадей, потеряв седоков, беспорядочно заметались по настилу, мешая новым всадникам подняться на пристань.
Ольга обернулась. За спиной стоял её верный Бутон. Он не оставил свою хозяйку и прискакал следом. Далее, размахивая оружием и крича, к ней бежали её молодые побратимы, вперемешку с городскими воями. Но были они слишком далеко: саженей пятьдесят, и помочь ей, в настоящее время, никак не могли. Мелькнула мысль: — Даже в седло вскочить не успею. Посекут стрелами!
Но боги были на её стороне! Послали помощь в лице Луки! Он выскочил из подворья постоялого двора и со страшным рыком и разинутой пастью понесся на всадников! Лошади в ужасе шарахнулись прочь, толкая друг друга, и как горох, посыпались с настила назад в воду. В реке возникла каша из людей и коней. Лошади, в панике, стараясь убраться подальше от страшного зверя, топили друг — друга и выпавших из седел степняков! Паника была невообразимая!
Ольга, воспользовавшись моментом, запрыгнула на Бутона. Увидев, что отставшие и избежавшие каши всадники, натягивают луки, что было сил крикнула:
— Лука, уходи! Прячься! Убьют! — Но зверь не обратил на её приказ внимания. Продолжал стоять на краю настила, раскрыв огромную пасть и утробно рыча. Лошади отставших степняков, тоже начали заворачивать от берега. Это спасло волка. Выпущенные стрелы в него не попали!
Подоспело подкрепление. Вновь заработали луки. Воительница, воспользовавшись запасом стрел на Бутоне, стреляла прямо из седла. Из воды полетели ответные стрелы. Но перевес был на стороне защитников пристани. Они били, стоя на твердой земле. Степняки же, отстреливались с лошадей, которые вертелись в реке, не избавившись от пережитого ужаса встречи с Лукой.
Через короткое время все окончилось. Кони, которых пощадили стрелы, выбирались на пристань с пустыми седлами. Мертвые секурты и их лошади плавали в мутной, розовой от крови, воде. Но и у защитников были потери. Навсегда замолкли три гридня из младшей дружины и пятеро воев. Человек десять были ранены. Но на это, пока, никто не обращал внимания.
Воины рода Речных Ласточек — ликовали! И как ликовали!
Вокруг всадницы кружился мужской хоровод. Воины хором орали: Победа и Ура! Приплясывали, подпрыгивали, потрясали оружием. Обнимались все со всеми. Казалось, что защитники сошли с ума!
Ольга подняла очи к небу. Ярила уже прошел четверть дневного пути, но был каким — то блеклым, запыленным. Перевела взгляд на беснующуюся от радости толпу. Лицо свело судорогой. И вдруг, во весь голос, вскричала:
— Прекратить! Стройся в две шеренги! — Среди танцующих победителей возникло замешательство. Хоровод остановился, а затем разрушился. Толкаясь и матерясь, воины начали выстраивать шеренги. На правом фланге опять стояла поредевшая её дружина. С удивлением отметила, что с Сазаном уже стояло девять гриден, прибывших с секретов. Далее — вои посадника. Все! На них строй заканчивался. Перед ней стояло чуть более полусотни человек! Обвела взглядом пристань. Сердце сжалось от тоски и злости!
В десяти аршинах от строя, лежали тела трех отроков, и пять тел взрослых. Возле ограды сидели, зажимая раны еще девять защитников. Чуть дальше, нашпигованные стрелами, навалены тела ополченцев из обслуги речных ворот. Кровь уже не выглядела яркой, успев впитаться в дощатый настил. На самом краю пристани, прямо у берега — два плота. Возле них, отмывали от крови топоры на длинных древках, ватажники — лесорубы Слуда.
